«За нами уже следят». О доступе силовиков к данным россиян рассказывает глава Роскомсвободы

Интервью

31 января 2020, 15:00

510

artyom.kozlyukglava.roskomsvobody2

Министр связи Максут Шадаев предложил открыть для силовиков доступ ко всем персональным данным граждан — без решения суда, а по простому запросу. В обществе заговорили о новой диктатуре — цифровой. Когда она наступит и можно ли от неё защититься — объясняет руководитель единственной профильной российской НКО «Роскомсвобода» Артём Козлюк.

— Артём, утром в среду 29 января газета «Ведомости» сообщила: министр связи Максут Шадаев «предлагает открыть персональные данные граждан силовикам». Оперативники будто бы должны получить онлайн-доступ к данным граждан РФ. То есть сегодня силовики не имеют такого доступа?

— Могут иметь. Но формально — только по решению суда. Это обозначено и в действующей Конституции, статья 23: тайна связи может быть ограничена для граждан РФ только по судебному решению. Тут можно сделать оговорку, что «пакет Яровой» (набор законов 2016 года легализовавших ужесточение контроля над сетевой активностью, — Н.Н.) уже нивелировал эту статью. Операторы связи пока не исполняют этот закон, но если он начнёт работать по тем правилам, что прописаны, наше право на тайну связи будет снивелировано. Будет идти превентивный сбор данных, вне зависимости от судебной системы и вопреки Конституции. Но если отталкиваться от гарантированных прав, то силовики не имеют права требовать от операторов связи данные о наших переписках, паспортных данных и других чувствительных данных без судебного решения.

— Но в России есть система слежки-прослушки СОРМ. Её незаконность была обозначена в решении ЕСПЧ по делу Романа Захарова ещё в 2015 году. А она всё равно функционирует. Что изменится?

— Сегодня силовики формально прикрываются решениями судов. Мы не можем их проверить, получают ли они судебные разрешения априори или апостериори им судья подмахивает пачку документов. Но на текущий момент чисто бюрократически они обязаны получать решения суда по слежке через системы информационной коммуникации.

— Почему не нашлось россиян, готовых оспорить конституционность этих требований?

— Судиться с государством дорого. Надо найти пострадавшего. Пройти с ним все стадии судебного обжалования. И потом выйти на КС. Очень тонкая прослойка юристов может там работать. Это довольно затратно. С непонятной эффективностью. Для общественных организаций это неподъёмная ноша. А телеком-отрасль у нас аморфна. «Да, нас щемят, но, может быть, мы найдём какие-то выходы. Вот тут можно проигнорировать, а здесь можем пару лет работать без СОРМ, придёт ФСБ — создадим новую компанию…» — такая аргументация. Так отрасль пытается жить без объединения усилий, без выхода на лоббирование своих проблем. Пока все живут каждый сам за себя.

— Возвращаясь к Шадаеву. В тот же день, когда появилась новость про «онлайн мониторинг», министерство разослало уточнение своего нового главы: «Речь не идет о дополнительных полномочиях для правоохранительных органов, как сообщил ряд СМИ, а только о принятии мер для повышения эффективности существующих», — заявил Максут Шадаев. Что не так у них с эффективностью?

— Вопрос надо бы задать Шадаеву. Он должен был представить обществу документы, почему их работа неэффективна. Примерные кейсы, когда органы не смогли вовремя получить данные и это привело к негативным последствиям. Нужен внятный анализ текущей ситуации для внесения новых предложений. Был ли такой анализ вообще? Думаю, что нет. Были предложения силовиков, как поставить решения на поток, чтобы не звонить каждый раз, чтобы снять трафик с конкретного пользователя. Работать в полях не хотят. Хотят пить чай в кабинетах, чтобы на блюдечке информация отображалась сама. Типичное желание государства иметь больше контроля над различными аспектами жизни граждан и общества. Тут надо бы обществу показать неготовность безропотно отдавать им чувствительные персональные данные, неготовность соглашаться на централизованное их хранение. Это увеличивает риски утечек. Чуть ли не каждый день базы госорганов утекают на чёрный рынок. Мало того что они собирают, они допускают утечки. Централизация баз данных повышает риск новых утечек. Информация стоит денег. Будут тратиться значительные силы и средства, чтобы эти банки данных утекали и продавались.

— Министр связи уточнил позже, что он лишь хочет перевести внутренний документооборот силовиков с бумажных на цифровые носители. Но где мы возьмём новых силовиков? Разве нынешние справятся без привычных бумажек с печатями и резолюциями?

— Правоохранительные органы стали уже привыкать к новым технологиям. Они отнюдь не ретрограды. У «Роскомсвободы» есть проект мониторинга госзакупок в сфере контроля интернета. Мы просматриваем на официальном портале государственные тендеры, которые имеют отношение к любому воздействию на интернет. Регулярно заказывается мониторинг социальных сетей на выявление экстремизма. Закупки по взлому устройств, например, со стороны СК мы выявляли. Они технологиями пользуются. Заказы делают пулу контор, которые паразитируют на этой тематике. Тем самым идёт монетизирование законодательства в сфере интернет-регулирования. Там же заказываются программно-аппаратные комплексы по анализу данных. Если раньше можно было думать, что условный сотрудник СК просто ползает по ВКонтакте, выявляя «экстремизм» ради обеспечения своих «палок», то теперь такой мониторинг они заказывают сторонним фирмам. Сотрудник правоохранительных органов просто вбивает слово, скажем, «свастика», и ему выдаются все результаты использования этого термина гражданами в Интернете. Автоматизация идёт за счёт услуг коммерческих фирм, который параллельно собирают big-data, сканируют соцсети.

— Аналитики обращали внимание на термин «общественная безопасность», предложенный в путинских поправках к Конституции. Сегодня в РФ нет аналога американской АНБ, которая специализированно мониторит потоки данных. Вас удивит, если в России появится новое силовое ведомство?

— Не удивит. У нас ведомства могут и появляться и исчезать, как было с Госнаркоконтролем  или с Росгвардией. В этом смысле государственная машина у нас отнюдь не закостенелая. Не исключаю, что борьба с независимостью в Сети может закончиться созданием новой спецслужбы. Сферы влияния с другими поделят. А может быть, будет просто департамент безопасности внутри Минцифры. Попытка создания в России в текущей политической ситуации аналога американского АНБ в плане централизованного сбора данных о гражданах будет нести для общества больше рисков, чем пользы.

— «Роскомсвобода» существует почти восемь лет. Каковы тенденции развития рунета и контроля над ним сейчас?

— Павел Дуров продолжает держаться и разрабатывать новые инструменты для сохранения прав пользователей. К нему можно как угодно относиться, но на текущий момент он за свои слова о приватности и отказе от сотрудничества со спецслужбами отвечает. Есть условный Mail.ru, который полностью вписан в системы государственного регулирования. И есть Yandex, который пытаются втянуть в систему. И, к сожалению, государству это местами удаётся. Следить за тем, как меняется рунет, можно по телеграм-каналу телеком-исследователя Филиппа Кулина «Эшер II» (отслеживает блокировки Роскомнадзора, законодательство в сфере IT, — Н.Н..). Именно он отследил, что крупные почтовые сервисы Rambler, Mail.ru, Yandex перестали принимать и отправлять сообщения для Hotmail и ProtonMail. Это антиподы Дурова. Они бегут впереди властей. Ни одна законодательная норма не обязывает их идти на это. Пока цифровая диктатура а-ля сериал «Чёрное зеркало» или роман «1984» полностью не пришла в нашу жизнь, всегда будут сервисы, которые позволят жить вне контроля. С другой стороны, количество таких сервисов можно сузить технически и придти к цифровой диктатуре. А общество рассчитывает, что всё и так сработает: «У нас же есть VPN».

— Но ведь действительно — у нас есть VPN?

— Да, только риск очнуться в мире, где и он не сработает, велик. «Суверенный интернет» — шаг в эту сторону.

— Получается, главная проблема рядового российского пользователя — разделить сетевую жизнь на публичную и приватную, чтобы в нужный момент включать анонимайзер?

— Общество должно осознавать, что да — за нами уже следят. И повышать свою цифровую грамотность, уметь защищать свою онлайн-активность и чувствительную информацию. И речь не только о рисках со стороны государства, но и о тех, что исходят от корпораций и мошенников.

— Но ни «суверенный Интернет», ни законопроект о вскрытии электронной почты не будут работать. Самой системе тотальный контроль не выгоден и опасен, учитывая тотальную коррумпированность. Какой смысл бояться этих законодательных актов?

— Тут мнения расходятся. Технология, которую предписывает использовать закон о «суверенном интернете», позволяет эффективно резать трафик и вычленять сигнатуры использованного трафика. Например, видеть, что человек использует Telegram или VPN-сервисы. И можно ограничивать доступ. Следующий этап — появление законов о наказаниях за нарушения. Государство настроено серьёзно. Если сейчас Роскомнадзор выгружает данные о необходимых блокировках операторам связи, и мы знаем, кого они пытаются заблокировать, то новые технологии, заложенные в «суверенный интернет», позволяют делать блокировки менее предсказуемыми и очевидными.

—  Как российские граждане смогут сохранить приватность, если все эти законы заработают?

— Будет идти борьба технологий. Угрозы рождают противодействие, создаются группы влияния. То есть возникают ответы, как симметричные, так и асимметричные, с рождением новых сущностей — движений, в том числе и политических.

Николай Нелюбин, специально для M.News World

Добавить комментарий

Авиабилеты