Все мы прекрасные нелюди. Как украинская война зашла на подмостки русского театра

Культура

15 февраля 2020, 10:54

Сцена из спектакля «Перемирие». Фото: Павел Бурыкин

Театр «На Литейном» в Петербурге в феврале представил премьеру спектакля «Перемирие». Действие происходит на украино-российской войне. Появление табуированной в России темы на государственной сцене — огромный плюс. Недосказанность, неизбежно граничащая с фальшью, — минус.

«Неудобные» политические и общественные вопросы и проблемы в современном российском театре привычно воспринимаются как удел независимых пространств, наподобие Театра.DOC. Иначе получилось с пьесой, написанной жителем Донецка Алексеем Куралехом. Она рассказывает о почти библейской ситуации, когда в нейтральной зоне сходятся по два представителя со стороны «укров» и «сепаров». Они хотят подлатать дом, в котором будет жить беременная Мария, не желающая оставлять свою малую выжженную родину.

Сцена из спектакля «Перемирие». Фото: Павел Бурыкин

«Перемирие» впервые было поставлено осенью прошлого года в Новосибирске местным академическим театром «Красный факел». Но, при всём уважении к коллективу из традиционно театрально-мятежного сибирского города, появление «Перемирия» именно в афише петербургского театра станет предметом дискуссий и претензий с разных сторон. Слишком на виду, чересчур вблизи от маршрутов правительственных кортежей и от общественников, исповедующих полярные точки зрения. По правде сказать, создатели спектакля сделали многое, чтобы «подняться над суетой», но не преуспели. Премьера вызывает и удивление, и непонимание, и недоверие. Впрочем, команду спектакля судить по гамбургскому счету не достаёт духа, ведь им пришлось идти по тонкому льду.

Четверо безоружных бойцов, занявшихся созиданием по приказу, давно оставшемуся в прошлом, по мысли автора Алексея Куралеха, — персонажи библейского канона. И форма повествования подобрана соответствующая — притча. Так указано и в афише спектакля. Но у режиссёра постановки Юлии Ауг перенести заложенные иносказания на сцену не получилось. По крайней мере, после прочтения пьесы ощущаешь горькое умиротворение, как и полагается с притчами, а после спектакля всё не так.

Сцена из спектакля «Перемирие». Фото: Павел Бурыкин

Публика собирается в фойе, актеры формируют из собравшихся две группировки, согласно полученным в кассе карточкам: кружки — это сторона «ДНР», треугольники — Украина. Каждая группа идёт на сцену своим путём и выслушивает по пути «правду» одной из сторон. Затем зрители рассаживаются на длинных малоудобных скамьях, выставленных по флангам сцены, кресла в зале остаются невостребованными и задрапированными.

Это уже настоящий маркер: если начинаются игры с формой, то с большой степенью вероятности жди проблем с передачей содержания, со смысловым наполнением спектакля. Так и получилось в этот раз.

Сцена из спектакля «Перемирие». Фото: Павел Бурыкин

Все четверо участников противостояния — просто замечательные и одновременно исковерканные войной люди. Нет правых, нет виноватых, но только каждый готов на разном этапе свернуть шею противнику. Имена соответствуют внутренней идеологии. Со стороны «ДНР» жестокий в своей правде Ахилл и лучезарный в своей надмирности Ной. Украинцы — добродушный хозяйственный «селюк» Шумахер и романтичный и самый молодой изо всех Че Гевара.  Все хотят выжить — и жить в своей правоте. Но человечности в спектакле нет, стремление создателей уйти от очевидной политической реальности и неизбежных вполне определенных выводов на выходе дают только «человечинку», которой трудно поверить и от которой нельзя не устать.

Стремление «осовременить» реальность истинно фейсбучной повесткой дня, уделяющей, например, избыточное внимание употреблению предлогов, связанных с названием «Украина», оборачивается нелепостью. Тот же жесткий, злой Ахилл, разговаривая с украинцем, демонстративно переходит с «на» на «в Украине». Этого нет в пьесе. Притча — она ведь не про сиюминутное, смотрящееся искусственным, да что уж там — высосанным из пальца. А вот еще один «оживляж»: тот же северянин Ахилл, по собственному признанию, только впервые попав на Украину, увидевший, как зреют абрикосы, с какого-то перепугу затягивает партию в общем ансамбле «Нiч яка місячна». Вроде мелочь, но одновременно и накалённая до предела то ли фальшь, то ли пошлость. Буквально некуда себя деть со сцены, сидя на скамейке и внимая такому коленцу, также отсутствующему в первоисточнике. С трудом веришь и крепким мужским объятиям врагов.

Сцена из спектакля «Перемирие». Фото: Павел Бурыкин

Отдельных оплеух с украинской стороны авторы спектакля получат за характеристику происходящего как гражданской войны. Но это как раз объяснимо: говорить с российской сцены о российской агрессии было бы собственноручным убийством спектакля. Можно понять.

Свой взгляд на спектакль, на мотивы его выбора для репертуара для M.News высказал художественный руководитель Театра «На Литейном» Сергей Морозов.

«Московский Театр Наций много лет курирует программу поддержки театров малых городов России, — отметил он. — Режиссёры выезжают в разные регионы страны и проводят творческие лаборатории, в результате работы которых возникает некий эскиз спектакля. После создания эскиза у театра остается право оставить его в репертуаре как есть, довести до уровня спектакля или забыть, как страшный сон. Минувшим летом в Ивангороде и Нарве проходила режиссерская лаборатория, тема которой была объявлена как «Граница». Было предложено несколько пьес, в том числе пьеса Алексея Куралеха «Перемирие». Для участия были приглашены театры Ленинградской области. Театр «На Литейном» показал в Ивангородской крепости под руководством Юлии Ауг эскиз «Перемирия». После чего прошли переговоры о показе проекта на нашей сцене, и в феврале состоялась премьера. 

Сцена из спектакля «Перемирие». Фото: Павел Бурыкин

Для меня исторические реалии конфликта России и Украины в этом спектакле — повод для разговора о войне, конфликте, агрессии как таковых. По большому счёту, эта пьеса не политическая, она в первую очередь анализирует конфликт внутри человека, сложность выбора: воевать или не воевать. И под словом «война» я понимаю даже не столько военные действия, сколько разжигание конфликта в себе и способность понять человека, который занимает иную позицию, чем ты.

Подтверждение своим мыслям я нахожу и у автора пьесы. Например, в именах персонажей. Я не встречал ни одного украинца с именем Шумахер и ни одного россиянина по имени Ахилл. Автор пьесы своими векторами и притчеобразными именами сразу уводит ситуацию от конкретики. Я не говорю, что эта пьеса не имеет отношения к Украине и к Донбассу. Но для меня это все-таки пьеса про войну, а не про Украину.

Всегда очень сложно предположить жизнь спектакля, и быть уверенным, что он пройдет много раз. Обычно у нас спектакли живут 5-8 лет, иногда до 20-25. Я знаю, что этот спектакль найдет серьезный зрительский отклик — как конфликтный, так и примиряющий. Мы редко задаем себе вопросы. Особенно острые. И еще реже находим в себе смелость давать ответы. Опыт двух состоявшихся показов говорит, что для кого-то эта тема чужеродна, кто-то он неё отказывается и отстраняется. Но это лишь те, кто видят в спектакле тему конкретной политической ситуации. А для тех, кто выходит за рамки и понимает, а спектакль даёт для этого очень много поводов, очевидно, что позиция режиссёра Юлии Ауг говорит о необходимости слушать, слышать, пытаться понять друг друга. Мне кажется, что сегодня это чрезвычайно важная позиция.

У меня ощущение, что дать реальную оценку тем или иным ситуациям мы сможем лишь спустя какое-то время. Понятно, что с этим конфликтом должно что-то произойти и он не может быть патовой ситуацией вечно. Но кто прав, кто виноват в этой ситуации, мы судить не можем. Слишком близко и остро стоит конфликт. Слишком много жизней на этом завязано. И мы субъективны в любом случае».  

Сцена из спектакля «Перемирие». Фото: Павел Бурыкин

Если вернуться к режиссёру Юлии Ауг, которая всё же больше известна как популярная актриса, выражающая в общественном поле бескомпромиссную гражданскую позицию по отношению к происходящему в путинской России, то она накануне премьеры выступила в эфире петербургского «Эха Москвы». Ряд цитат очень хорошо демонстрирует, почему антивоенное высказывание в Театре «На Литейном» получилось таким, каким получилось.

«Перемирие — это всего лишь тишина, на протяжении которой можно попробовать начать говорить со своим врагом, попробовать научиться смотреть ему в глаза, понять, что он является твоим собственным отражением и попробовать научиться слышать».

«Есть ли какие-то ключевые разломы? Да, конечно. Как я уже сказала: Крым наш; кто начал войну на Донбассе; ведёт ли Россия, как государство, военные действия; зачем Россия ввязывается в международные конфликты; Путин — царь или Путин не царь? На самом деле, сейчас прикоснись к любой теме — она станет болевой».

«Я не тот человек, который может ответить на вопрос: «Что надо делать?», я могу только повернуть к зрителю зеркало, и пусть он сам себя увидит в этом зеркале».

Но всё-таки остаются вопросы, на которые придётся найти ответ. Что увидят в предлагаемом Юлией Ауг зеркале те, кто приехал с оружием в Украину оттуда, где не растут абрикосы? Какие видения посетят тех, кто потерял родных и близких на родной земле? Что, наконец, разглядели сами постановщики? И разглядели ли вообще?

Игорь Малышев, специально для M.News World

Добавить комментарий

Поиск авиабилетов