ru_RU

Владимир Кара-Мурза о Борисе Немцове, российской оппозиции и путинском режиме страха

Россия

30 октября 2019, 21:41

cropped-imgonline-com-ua-Compressed-tlRBnuF63tb5.jpg

Каким человеком был Борис Немцов? Есть ли ему замена в современной российской оппозиции? Кто на самом деле победил на выборах в Мосгордуму? Почему протесты “За честные выборы” проходили только по субботам? И как Владимир Путин управляет Россией посредством страха? Об этом и не только поговорили с Владимиром Кара-Мурзой-младшим.

— Владимир, вы были крайне близки с Борисом Немцовым. Он даже был крестным вашей дочери. И вы очень хорошо его знали. Какого человека лишилась Россия в 2015 году? 

— Вы знаете, мне всегда сложно отделять личное от общегосударственного. Но я могу сказать, что за эти почти пять лет, которые прошли с той страшной февральской ночи на Большом Москворецком мосту, многие поняли, что известная поговорка о том, что незаменимых людей не бывает, неправда. Бывают. Еще как бывают. И Борис Немцов был незаменимым во многих отношениях. И лично для людей, которые были с ним рядом, вместе работали, дружили. И для страны это гигантская потеря, которую, думаю, она только со временем сможет оценить. Потому что сейчас все-таки это пропагандистское улюлюканье, которое продолжается до сих пор в отношении Бориса Немцова, имеет какой-то эффект, хотя все меньше и меньше. Знаете, когда Бориса убили, я помню, что первые дни проходили в каком-то тумане.

Буквально в первые дни состоялся марш памяти Немцова. Это должен был быть марш против войны с Украиной, который он сам планировал, организовывал. И последний его марш был — это марш против войны с Украиной. Это был сентябрь 2014 года.

Никогда не забуду, как мы шли с ним по московским бульварам, все они были заполнены. Десятки тысяч человек, а мы сами до конца не были уверены в том, что придет много людей. Потому что пропаганда все-таки работает — когда каждый день людям рассказывают по всем телеканалам про “агента Госдепа”, про “пятую колонну”, про “бандеровскую хунту” в Киеве и так далее, уже сам начинаешь сомневаться — может действительно в это кто-то верит?

И когда был этот марш, все Бульварное кольцо от Пушкинской до Тургеневской, до проспекта Сахарова, было заполнено — людское море, сколько взгляд видел, все было заполнено людьми. Когда мы дошли до конечной точки, нам позвонили люди, которые были в начале на Пушкинской на металлоискателях, и сказали, что люди еще продолжают стоять в очереди на металлоискатель, чтобы только начать марш, а мы уже закончили, прошли бульвары.

И вот тоже самое на его марше памяти. Десятки тысяч человек, нескончаемое людское море. И я помню, как ко мне подошел один из наших общих друзей и сказал: “А ведь Борис и сам не знал, сколько людей его поддерживает”. Иногда вот так страшно выясняется правда. И вот так становится все на свои места. И понимаешь, что правда, а что ложь, что на самом деле происходит в стране, что на самом деле думают люди, а что лишь кривое зеркало этой кремлевской пропаганды.

Марш памяти Бориса Немцова. 1 марта 2015 год.

Поэтому даже сейчас, не смотря на весь пропагандистский фон в России, многие люди понимают, кого мы потеряли. А мы потеряли, на самом деле, лучшего президента, который мог бы быть у нашей страны, которого уже никогда не будет.

Знаете, я имел честь пятнадцать лет бок о бок проработать  с Борисом Ефимовичем, и я его видел в самых разных ситуациях. И я могу сказать, что всю свою уже достаточно долгую политическую деятельность, я не видел никого, кто хотя бы приблизился к нему по эффективности, по тому, каких результатов он умел достигать. Например, он потрясающе общался с людьми — был потрясающим коммуникатором, а это очень важно для политика. Он умел разговаривать с самыми разными аудиториями, в самых разных ситуациях, но на одной волне. Он мог разговаривать с американскими сенаторами в Вашингтоне и с пенсионерами в Ярославле, когда он последний раз участвовал в выборах в 2013 году, или с торговцами на рынке в Сочи — и абсолютно на одной волне, с одинаковой убежденностью, с одинаковой харизмой. Он мог зайти в зал, заполненный несколькими сотнями людей, начать говорить, а ты чувствуешь, как негатив и напряжение висят в воздухе, а он говорит, убеждает, отвечает на вопросы, спорит час, два, три. И в конце он выходит из аудитории, а две трети людей уже на его стороне. Я никогда не видел никого другого, кто мог бы это сделать.

Об этом не так много говорят, но он очень важную роль в последние годы играл в международном плане. Он был одним из тех, кто убедил Конгресс США принять “Закон Магнитского”, который ввел персональные визовые и финансовые санкции в отношении чиновников путинского режима, причастных к нарушениям прав российских граждан и коррупции. Сенатор Джон Маккейн — один из авторов “Закона Магнитского” — публично сказал о том, что без Бориса Немцова “Закона Магнитского” не было бы. Я ни разу не слышал, чтобы какой-то американский сенатор сказал, что какого-то закона не было бы без иностранного политика. Это дорогого стоит.

Борис Немцов имел опыт успешного государственного управления. Он был губернатором (Борис Немцов был губернатором Нижегородской области (1991—1997) — прим. ред.), в сложные 90-е годы, когда по всей стране была удручающая экономическая ситуация, а у него в регионе все развивалось — строились дороги, мосты, увеличивались инвестиции. Тогда это называли “нижегородское экономическое чудо”.

Среди нас мало кто имеет опыт государственного управления, потому что Путин у власти уже двадцать лет. Мне было восемнадцать лет, когда Путин пришел к власти. А многие, кто сейчас находится во взрослом возрасте, выросли при нем, а кто-то уже и родился. То есть, многие оппозиционеры пока даже не могут иметь никакого опыта практической государственной работы. А у него это было.

Я могу долго продолжать этот список, но все это к тому, что незаменимые люди бывают. Он был самым сильным, самым эффективным лидером политической оппозиции в России. И именно в его спину стреляли на том мосту, потому что никого опаснее для российской власти в политическом плане не было.

У нас, тех кто остался, самый важный долг перед ним, перед его памятью — это продолжать работать. Мы стараемся увековечивать его память. Например, мы добились того, что уже в трех мировых столицах — Вашингтоне, Вильнюсе и Киеве — именем Бориса Немцова названы площади и скверы рядом с российскими посольствами. Это очень важный моральный сигнал поддержки и солидарности российскому обществу. И для меня, как для российского гражданина, российского политика, не может быть ничего более пророссийского, чем назвать улицу перед российским посольством именем российского государственного деятеля. Я знаю, что настанет день, когда наша страна будет гордиться тем, что наши посольства стоят на площадях Бориса Немцова.

Но помимо этого увековечивания, очень важно продолжать работу в практическом плане. И на самом деле, самой лучшей данью памяти Бориса Немцова будет тот день, когда страна наша станет другой, когда она станет чуть больше похожа на то, каким был он сам — более открытой, доброй и человечной. И мы, кто участвует в гражданском движении в России, будем делать все для того, чтобы этот день настал немножко скорее. 

— Вы видите в сегодняшней России реального последователя пути Немцова?

— Замены ему нет. Однозначно. И это было понятно сразу. Сегодня в российской оппозиции достаточно много ярких, активных, харизматичных людей, лидеров. Не все из них пока известны на федеральном, а тем более на международном уровне.

Многие сейчас начинают свой путь на муниципальных выборах. В 2017 году у нас прошли муниципальные выборы в Москве, на которых несколько сотен оппозиционных демократических кандидатов, не смотря на то, как у нас проходят выборы. И вот уже осенью 2019 года, в Петербурге уже несколько сотен демократических политиков смогли получить депутатские мандаты на муниципальном уровне. Это будущий пул, из которого будут вырастать будущие политические лидеры России.

И это, как мне кажется, самая важная на сегодня работа для оппозиции и гражданского общества — помогать этому новому поколению набираться опыта, вставать на ноги, получать необходимые знания для будущей политической жизни. И для этого приходится использовать те неидеальные инструменты, которые есть. Например, принимать участие в тех выборах, которые сегодня проходят в России. Мы прекрасно понимаем, что это за выборы, что они несвободны, неконкурентны, недемократичны и так далее. Но тем не менее, мы считаем важным участвовать даже в таких выборах, чтобы использовать их, если угодно, как полигон для тренировки, чтобы набираться опыта, учиться общаться с людьми, учиться навыкам выступления на митингах. Вот всему, что делают люди в нормальных демократических системах, мы можем и должны учиться в тех условиях, которые у нас сейчас есть.

Знаете, был такой знаменитый российский пианист Рудольф Керер. Он был этнический немец, и когда началась война в 1941 году, его с семьей сослали в Казахстан. Он там жил где-то в деревянном бараке. Конечно, никакого пианино или рояля у него там с собой не было. И он взял деревянную дощечку, перочинный нож и вырезал себе клавиатуру. И он каждый день репетировал, если так можно сказать, на этой дощечке, чтобы пальцы не забыли. Он провел в ссылке тринадцать лет. Вернулся уже при Хрущеве, в 50-е годы. Он преподавал в Московской консерватории, был солистом филармонии, выиграл всесоюзный конкурс музыкальных исполнителей, вообщем, был одним из величайших пианистов своего времени. Он тринадцать лет репетировал на деревянной дощечке. Это то, что мы можем делать уже сегодня. 

— По поводу выборов в Мосгордуму. Этот процесс сопровождался массовыми протестами, задержаниями, избиениями и уголовными делами. Но по факту ведь выборы все равно состоялись, оппозиционных кандидатов так и не допустили к участию. Из позитивного — удалось реализовать тактику “Умного голосования”. Как вы считаете, после 8 сентября, кто оказался в большем плюсе — власть или оппозиция?

— То, что было в Москве — выборы 8 сентября — стали самым унизительным результатом для действующей власти со времен выборов в Моссовет в 1990 году, когда правившие тогда  коммунисты проиграли блоку “Демократическая Россия”. Смотрите, что получилось. Власти сняли с выборов всех мало-мальски сильных оппозиционных кандидатов. И все равно в двадцати округах из сорока пяти в Москве провластные кандидаты проиграли, а победили те кандидаты, которых поддерживало умное голосование. Если мы возьмем не по количеству мест в Думе, а по голосам, больше получили кандидаты от “Умного голосования”.

Доходило до комичных случаев. Например, в районе Щукино на севере Москвы планировал баллотироваться в городскую думу один из активистов движения “Открытая Россия” Александр Соловьев. Он собрал подписи, подал их в Избирком, и его, как и остальных, сняли с выборов. Он просидел в спецприемнике больше двадцати суток. Когда он баллотировался, там был еще один кандидат, которого тоже зовут Александр Соловьев. Классическая тактика спойлерства, когда выдвигают человека с таким же именем, как и фаворит, чтобы запутать избирателей.

И этот второй Александр Соловьев был выдвинут от одной из мелких зарегистрированных прокремлевских партий. И буквально за несколько дней до голосования настоящий Александр Соловьев из спецприемника и другие лидеры оппозиции — Дмитрий Гудков, Алексей Навальный и другие — публично призвали избирателей в этом округе в знак протеста проголосовать за фальшивого Соловьева. И он выиграл! При том, что он ни разу не был в округе, он не повесил ни одну листовку, не провел ни одной встречи с избирателями, вообще ничего не сделал. И когда он выиграл, избирательная комиссия трое суток его искала, чтобы сообщить ему, что он стал депутатом и вручить ему мандат. Вроде бы и комичная история, но она показывает, насколько уже достала всех эта путинская власть, что в отсутствии настоящей альтернативы люди готовы идти и голосовать в буквальном смысле абы за кого, только не за них.

И подобные ситуации произошли во многих округах Москвы. Это не единственный случай. Это и ответ на вопрос, а почему власть так боится допускать к выборам настоящих оппонентов — представьте, если бы участвовали крупные оппозиционеры, да они бы разгромили эту власть. Но важно не только то, как прошли эти выборы, а еще и какая была общественная реакция.

Летом, в августе, когда вообще ничего не происходит в Москве, вот не считая революции 1991 года, в августе в Москве ничего политического не происходит — все на дачах, огородах, пляжах, в отпусках. А тут вышли десятки тысяч человек — 10 августа на митинге на проспекте Сахарова было 60 тысяч человек! Причем это было уже после июльских митингов, когда людей били, арестовывали, бросали в спецприемники. То есть, люди уже знали, чем может закончится оппозиционный митинг и все равно на него шли. Большинство протестующих — молодежь. Это будущее. Это то поколение, которое выросло, а многие и родились при Владимире Путине. И можно было бы ожидать, что это поколение будет зомбировано, но именно оно все больше поднимаем голову против этой лжи, коррупции, несправедливости, путинского авторитаризма. Именно это вселяет надежду и оптимизм в то, что все у нас в стране будет нормально. Или, как часто любил повторять Борис Немцов, все у нас получится. 

— Почему протесты происходили лишь по субботам, а на следующие дни устанавливалась тишина? Большинство митингов все равно были несогласованными, поэтому эта причина не подходит. 

— В обществе еще не достигнута точка кипения. И никто не знает, когда она будет достигнута. В августе 1991 года, когда все начиналось, как несостоявшийся путч ГКЧП, а закончилось, как демократическая революция, если бы в начале месяца кто-то сказал, что к концу августа не будет советской власти, сразу бы покрутили у виска. А тем более, никто не мог бы даже представить, что в концу года не будет Советского Союза.

В России все происходит внезапно. Важно работать и продолжать, потому что никто никогда не знает, что именно станет этим триггером.

В конце 70-х годов советские диссиденты начали бойкот московской олимпиады в знак протеста против нарушений прав человека в СССР, против политзаключенных и так далее. И как-то никто эту инициативу не поддержал. Тогда Владимир Буковский — известный российский диссидент — сказал: “Не волнуйтесь, на советскую власть всегда можно рассчитывать. Они что-нибудь придумают”. Как в воду глядел, в декабре 1979 года Советы ввели войска в Афганистан. И тут же этот бойкот поддержали Маргарет Тетчер, Джимми Картер, все мировые лидеры.

На протяжении долгого времени уже казалось, что протестное движение в России выдохлось. Не было больших митингов, не было протестов. И вдруг эта ситуация с выборами в Мосгордуму, у которой и полномочий не особо много и на которую мало кто вообще до этого внимание обращал. Но это было сделано так нагло, вызывающе, оскорбительно — людям просто плюнули в лицо, просто взяли и практически всех альтернативных кандидатов отстранили. У любого нормального человека с чувством собственного достоинства это вызвало возмущение. И в августе, когда ничего не должно происходить, люди десятками тысяч вышли на улицы с протестом.

Поэтому мы не знаем, когда и что конкретно произойдет для того, чтобы точка кипения в обществе была достигнута и протест выльется во что-то такое, что российская власть остановить не сможет. Но точно можно сказать, что этот авторитаризм не навсегда, все подобные режимы рано или поздно заканчиваются. 

— Как вы считаете, какие основные страхи присутствуют в российском обществе?

— Как раз все меньше страха, особенно среди молодежи, поэтому мы видим людей на улицах. Это вселяет оптимизм и надежду, потому что нынешняя власть управляет посредством страха. Она основана на страхе. Она пришла на страхе.

Мы помним осень 1999 года, когда Путин приходил к власти — это были взрывы домов (4—16 сентября 1999 года в российских городах прошла серия террористических актов — прим. ред.), это была Чеченская война. Это была страшная мрачная атмосфера. Он так пришел и на этом он и поддерживает свой режим все эти годы. Причем делается это не массовым запугиванием, но точечным, избирательным и таким, чтобы все заметили.

Обратите внимание, что цели нынешней власти — это всегда кто-то самый сильный, самый успешный. Например, в России была самая успешная компания “НТВ” — уничтожили. Причем сразу, через четыре дня после инаугурации Путина, состоялся первый рейд силовиков. В течение года уничтожили НТВ после прихода Путина. Михаил Ходорковский — самый успешный российский предприниматель, самый богатый человек в России, первый человек, который свою компанию ЮКОС перевел на западные стандарты честности и прозрачности. Арестовали. Причем не просто арестовали, а тоже был рейд с автоматами, в суде его посадили в клетку. То есть, показали самого успешного и богатого предпринимателя России в клетке. Чтобы все всё поняли. Ну и февраль 2015 года. Самый сильный, самый эффективный, самый успешный оппозиционный лидер России расстрелян в спину на мосту возле Кремля. Чтобы все видели, чтобы все обратили внимание.

Это террор — не массовый, но точечный, но такой, чтобы заметили все. И чтобы страх в обществе поддерживался. И таким образом эта власть существует уже двадцать лет.

Но очень важно и обнадеживающе, что все больше молодых людей в России, уже не имеют этого страха. И то поколение, которое родилось и выросло при Путине, является именно теми людьми, с которыми можно связывать надежды на уже достаточно скорое изменение политической ситуации в России. И то, что наша России, как этого всегда хотел Борис Немцов, станет нормальной, свободной, европейской страной.

Добавить комментарий

Поиск авиабилетов