Софа Ландвер: Израиль примет каждого репатрианта

Ближний Восток

06 марта 2019, 17:49

(COPY) (COPY) (COPY) (COPY) (COPY) (COPY) (COPY) (COPY) (COPY) (COPY) (COPY) (COPY) (COPY) Дизайн без названия — Facebook-обложка — Превью YouTube

Каждый год в Израиль репатриируются евреи со всего мира. В 2018 году страна приняла более 30 тысяч репатриантов. Как происходит алия? Чем помогает государство Израиль тем евреям, которые решили переехать на свою историческую родину? Об этом говорим с экс-министром репатриации и интеграции Израиля Софой Ландвер.

— Здравствуйте, Софа! Давайте поговорим непосредственно о том, чему вы посвятили большую часть своей жизни — репатриации еврейского народа со всего мира в Израиль. Если проследить за течением истории, в какие периоды были самые сильные наплывы репатриантов? С чем это было связано?  

— Открылся железный занавес и люди рванулись на новую родину. Тогда в день прилетали тысячи людей. Это было начало девяностых. Это была миллионная алия. Наверное, это было самое серьезное время, когда небо открылось и на Израиль посыпался золотой дождь.

— По каким причинам люди репатриируются в Израиль? Ведь не всегда же речь идет об антисемитизме?

— Не бывает одной причины. Это и желание жить на своей исторической родине, и сионизм, и, конечно же, недовольство экономикой той страны, в которой люди живут. Может быть и антисемитизм. Я всегда говорю, что основа всего — это желание человека. Именно он решает, где ему жить, как ему жить и куда ему двигаться — остаться на старом месте или перенести свои корни на новое. В моей жизни это было движение за мужем. Потому что мой муж говорил на иврите с детства. Учился в хедере (еврейская религиозная начальная школа — прим.ред). Все его друзья уехали и только мы оставались последней птичкой, которая перелетела из окружения нашей компании. Я всегда смеюсь и говорю, что когда я была молодая, я кинулась за ним, как жена декабриста. Сначала в Вологодскую область, где зимой температура опускается до минус сорока. А потом приехали в сауну, которая называется государство Израиль. Я всегда двигалась за ним. А потом сама интегрировалась и продвигала нашу жизнь здесь, потому что это было не просто.

— Насколько сложно репатрианту интегрироваться в Израиле?

— Начинать — это всегда, наверное, непросто. Сейчас, когда человек приезжает, он знает в каких условиях он будет жить, в каком городе. Без ложной скромности, за девять лет на посту министра алии и интеграции я изменила условия приема, условия интеграции, открыла массу проектов. Раньше люди ехали в никуда. Мы приехали в 1979 году. Мне было 29 лет. С собой мы привезли вещей всего лишь на 100 килограмм веса, потому что больше не пропускали. Зашли в комнату 15 метров. На берегу моря. В провинциальном городе Ашдоде. Тогда он был маленький провинциальный городишко. Я не хочу вам говорить, что я сказала тогда своему мужу. Но это был шок. Никого не знали. Никто не знал нас. Это было очень тяжело.  Но вы знаете, человек который не сдается, человек который сильный, человек, который приехал к себе домой, понимает, что в своем жилище иногда надо делать и ремонт. Делать изменения, двигать мебель. И стремится к чему-то. Если человек что-то хочет, ничего невозможного нет. Но никогда нельзя опускать руки.

— Какую поддержку получают репатрианты в Израиле?

— Во-первых, человек получает корзину абсорбции. То есть, он получает деньги на первые полгода. Есть дополнительные проекты, которые сопровождаются денежной помощью. У нас есть ваучеры, то есть, деньги на выбор ульпана (учебное учреждение или школа для изучения иврита — прим.ред), если он не городской, а частный. Это тоже была моя идея. Чтобы когда человек получал деньги, то учил иврит в тех условиях, которые ему наиболее приемлемы. У нас есть дополнительные условия для того, чтобы человек в Негеве или Галилее получил свое место под солнцем. На трудоустройство, на детский садик, на частные инициативы. Чтобы он получил дополнительные деньги к той корзине, которая дается в этом проекте.

У нас масса проектов, связанных с трудоустройством. Более 2800  различных курсов, оплаченных министерством алии и интеграции. Например, приехал человек и его профессия по каким-то причинам не подходит в стране или он видит, что это дорога в никуда. И он хочет усилить себя, найти новую сферу. И он может выбрать из этих курсов любой, который ему подходит. И, конечно же, он оплачивается министерством алии и интеграции. Он может выучиться и начать работать. И таких людей очень и очень много.

— Новый министр алии и интеграции Йоав Галант недавно закрыл проект “Освоение Негева и Галилеи”. Этот проект был, можно сказать, вашим детищем. И он был направлен на освоение репатриантами периферийных городов севера и юга страны. Зачем был создан этот проект, какие дополнительные бонусы получали люди по этому проекту и какие результаты он принес за период своего существования?

— В тот момент, когда я ушла из министерства, изменились некоторые вещи. Я думаю, что в следующей каденции, если это министерство не будет в руках партии “Наш дом Израиль”, еще что-то ухудшится. Потому что мой подход — это был подход репатриантки. Бывший репатриантки, которая знает и понимает, как тяжело интегрироваться в жизнь в этой стране. Мы готовили репатриантов, чтобы они на ярмарках трудоустройства узнавали об этой стране, чтобы они не ехали в никуда. Чтобы заместители мэров городов протягивали руку, помогали. Мы взяли специальных людей на определенные ставки практически в каждом городе, когда человека брали за руку и говорили, что делать и куда идти. Когда за мной закрылась дверь, я даже не знала дорогу к министерству алии и интеграции. Потому что не было открытых проектов, которые были бы сделаны для репатриантов. Новый министр так решил. А я решала по-другому. Я считала, что если люди приедут в эти цветущие районы, пускай, сегодня провинциальные, маленькие, им будет легче. В маленьком городе ты не теряешься. Тебя видят. Тебя знают. Тебя берут за руку. Тебе помогают.

— Как вы оцениваете роль репатриантов в израильском обществе? Какая выгода Израилю от репатриантов? Ведь это большие финансы в виде социальной поддержки, да и вообще — Израиль ведь страна небольшая. Ее территории не расширяются, а количество людей стремительно увеличивается.

— Алия, на мой взгляд, это золото страны. Это люди, знания, умения. Это экономика, медицина — все, что связано с жизнью в стране. Когда в жилы человека поступает новая кровь — это хорошо. И когда новые люди, новая кровь приезжают в страну, когда они начинают строить свою жизнь, происходит экономический толчок. У нас хватит места для всех евреев, которые захотят, чтобы наша жизнь была совместная — не в чужом доме, а здесь — на нашей земле. На нашей исторической земле. Государство примет любого репатрианта.

— Сколько репатриантов приезжает в среднем в год? И откуда наблюдается самый большой поток?

— В прошлом году больше всего репатриантов приехало из Украины. На втором месте была Россия. Приезжают из Канады, Америки, Франции, Бразилии, Аргентины, Эфиопии. Люди едут со всех уголков мира. Сейчас может поднимется новая волна репатриантов из Франции. За последний год в страну приехало больше 30 тысяч человек. Это рекордные цифры, которые наблюдались последние два года. И они не упали с неба, как золотой дождь в 90-х. К этому велась серьезная подготовка, работа, чтобы люди приезжали и чтобы их принимали, и чтобы им помогали. Мы делаем все для того, чтобы ощущение чужой страны было как можно быстрее уничтожено. Чтобы человек скорее почувствовал, что он дома.

— По поводу интеграции репатриантов в Израиле. Возьмем, к примеру, репатриантов из стран СНГ. Их очень много в Израиле. И многие из них, приезжая, создают так называемые свои неформальные коммуны, держатся опосредованно, некоторые даже не знают иврит и не пытаются его учить. Как вы считаете, не приведет ли это в будущем к негативным последствиям для Израиля?  

— Конечно, часто бывает, что формируются компании, которые говорят на одном языке. Это естественно. Но со временем человек нуждается в том окружении, которое называется “красивый Израиль”. Ведь израильтяне — это очень красивый народ, это очень необычный народ. Это народ, который выстрадал эту страну. Столько боли, столько потерь. Ведь мы получили эту страну не на серебрянном подносе. На рабочих местах все общаются на иврите. В больницах, в банке, на работе, на заводе, в школе — все говорят на иврите. Но и все также зависит от человека. Например, моя компания — это люди, которые говорят на иврите и на других языках мира.

— Насколько стало известно, вы не включены в предвыборный список партии на предстоящих выборах. Планируете ли вы совсем завершать политическую карьеру?

— Я не ухожу из политики. Я не чувствую себя старухой. Я полна сил и энергии. Моя работа — это моя жизнь. Я не оставлю политику. У меня много желания, много опыта и много возможностей. Ко мне уже обращаются с предложениями. И я говорю — мы еще повоюем.  

Добавить комментарий

Авиабилеты