ru_RU

«При всём богатстве выбора…». Владислав Иноземцев о Трампе и других

Мнения

12 февраля 2020, 15:00

807

Inozemtsev2

Начало февраля выдалось в Соединённых Штатах богатым на политические новости — ожидаемые и не очень.

Первой стал провал импичмента, который демократы в последние месяцы пытались вынести Д. Трампу. Как уже отметили многие комментаторы, у предприятия не было ни единого шанса на успех: затея выглядела в полной мере делом одной партии, которая смогла провести решение в контролиру­емой ею Палате представителей (при этом за импичмент по двум обвинениям высказались 228 и 229 демократов из 235 и ни одного республиканца). Не приходилось сомневаться в том, что республиканцы ответят «симметрич­но» — и даже если найдутся несколько «перебежчиков» (а на деле нашёлся только один), то большинства в 2/3 + 1 голос набрать не удастся. Это и случи­лось: сторонники отре­шения президента от должности не получили даже простого большинства (как, кстати, и республиканцы в 1999 г. сумели заручиться поддержкой 45 и 50 сенаторов по двум обвинениям в адрес Б. Клин­тона). Таким образом, мо­жно сказать, что партии сравняли счёт в серии импичментов, инициировав­шихся после 1974 г. — и сейчас главным вопросом является то, как повлияло это действо на расстановку политических сил в год новых выборов.

На мой взгляд, вся история оказалась скорее на руку Д. Трампу, чем демократам. Конечно, сегодня мало кто в США сомневается, что президент пытался добиться от украинских властей компромата в отношении сына свое­го потенциального конкурента Дж. Байдена. Однако, мне кажется, данная новость не может серьёзно повлиять на ядерный электорат президента — по целому ряду причин. Во-первых, сторонники «великой Америки» убеждены в своём большинстве, что США действительно могут ставить разные условия странам, зависящим от их помощи. Во-вторых, потому что они склонны обращать внимание скорее на суть проблемы, чем на формальные моменты — а суть остаётся прежней: сын бывшего вице-президента получал в сомните­льной украинской компании деньги, превышавшие официальное жалование его отца, тогда второго ли­ца в Соединённых Штатах, и несопоставимые с выплатами членам советов директоров американских компаний, действительно ни за что. В-третьих, поведение широкого круга назначенцев Д. Трам­па, сдавших его при первой возможно­сти, только укрепляет его верных сторонников в том, что президент окружён в Вашингтоне «болотом», которое только и хочет что торпедировать его усилия на благо страны. Замечу, что рассмотрение дела об импичменте в Се­нате и принятие окончательного решения по нему произошло в очень удобный для Д. Трампа момент: в середине января он фактически принудил Ки­тай к экономической капитуляции, а накануне огласил перечень своих достижений в ежегодном обращении к Конгрессу. Н. Пелози, разрывавшая текст речи президента у него за спиной, выглядела бессильной и жалкой.

Однако усиление позиций Д. Трампа (опросы, проведённые после окончания процедуры импичмента, зафиксировали рост поддержки проводи­мой им политики до рекордных значений — 49% по данным Gallup) было не единственным результатом провала наступления демократов. Как и можно было предположить, два месяца разбирательств в том, насколько сын вице-прези­дента был «завязан» в украинской коммерции, не прошли даром и для его отца, недавно считавшегося явным фаворитом среди претендентов на пост президента от Демократической партии. Несмотря на то, что сейчас на не­го (как и четыре года назад на Х. Клинтон) работает большая часть партийных структур, первые результаты выглядят более чем разочаровывающими. На кокусах в Айове, а затем и на праймериз в Нью-Гемпшире предполагавшийся лидер занял четвёртое и пятое место соответственно с 15,8% и 8,4% голосов. Дж. Бай­ден пока ещё не отказался от борьбы, однако сомнения в том, что ему удастся выдвинуться официальным кандидатом от партии, мягко говоря, значительны. Более того — на мой взгляд, если это выдвижение случится, демократы со стопроцентной вероятностью повторят результат 2016 г., так как 77-летний кандидат с 30-летней карьерой в вашингтонском политическом истеблишменте вовсе не является сегодня фигурой, могущей победить ломающего стерео­типы действующего президента. Един­­ственным рациональным мотивом в выдвижении Дж. Байдена я вижу «принесение его в жертву» в ситуации, в которой шансы на победу любого из демократов не слишком велики, с тем чтобы более молодые партийцы не пор­тили своего «послужного списка» и выглядели бы лучше в 2024 году.

Здесь стоит перейти к более важной теме — к общей ситуации в Демократической партии, которую я бы назвал глубоким кризисом. На мой взгляд, со времён Б. Клинтона в Соединённых Штатах не было президента-демок­рата, который мог бы похвастаться серьёзными экономическими успехами (а именно они всё же в конечном счёте определяют доверие населения главе государства). За годы правления Б. Клинтона американский ВВП вырос на 33,8% (рассчитано по: Economic Report of the President 2004, Washington: Go­vernment Printing Office, 2004, table B-2, p. 286), основные фондовые индек­сы — в 3,1 раза, федеральный бюджет на протяжении 1998–2001 гг. сводился с про­фицитом единственный раз за предшествующие 30 (!) лет (причём суммарный профицит превысил все, отмеченные на протяжении ХХ века) (см.: Eco­nomic Report of the President 2004, Washington: Go­vernment Printing Office, 2004, table B-78, p. 377); при этом в экономике было создано более 18,4 млн. рабочих мест (см.: Eco­nomic Report of the President 2004, Washington: Go­vernment Printing Office, 2004, table B-36, p. 328).

Всё это случилось при демократическом пре­зиденте, поддерживавшем глобализацию, подписавшем соглашение о создании НАФТА и имевшем са­мые доверительные отношения с Европейским Союзом. Б. Обама, кумир всех антитрамповских сил, несмотря на то, что его президентство пришлось на восходящую фазу экономического ци­кла, добился лишь повы­шения ВВП на 12,7% (или в текущих ценах на $3,9 трлн.) (рассчитано по: Economic Report of the President 2018, Washington: Go­­ver­n­ment Printing Office, 2018, table B-2, p. 534) ценой роста государственного дол­га на $9,5 трлн (рассчитано по: Economic Report of the President 2018, Washin­­gton: Go­­vernment Printing Office, 2018, table B-17, p. 552) и увеличения баланса Федерального резерва более чем на $2,4 трлн. Число занятых за время его правления выросло всего на 6,1 млн (рассчитано по: Economic Report of the President 2018, Washin­­gton: Go­­vernment Printing Office, 2018, table B-11, p. 545) — но зато на Medicaid и Medica­re c 2008 по 2016 г. стали тратить на $530 млрд больше (для срав­нения: при Б. Клинтоне прирост составил $190 млрд), а на прог­рамму продовольственных талонов — на $33,2 млрд больше (за годы клинто­новского экономического бума эти расходы сократились на $5,4 млрд). Накормить бедных в долг при отсутствии мощного экономического роста — вот, при всём моём уважении, рецепт успеха демократов. Сегодня почти все они (кроме, может быть, П. Бутиджича) высту­пают за увеличение налогов, сокращение возможностей крупного бизнеса и расширение социальных программ — однако никто из них не учитывает ни того, что это неподъ­ёмная задача для огосударствлённой экономики, ни того, что современ­ная ситуация радикально отличается от той, которая по­зволила реализовать не­что подобное во времена президентства Л. Джонсона.

Фундаментальных проблем у демократов я вижу две.

В 1960-е годы Демократическая партия выступала проводником интересов среднего (и низшего среднего) классов и афроамериканского меньши­н­ства. Первая группа была самым производительным классом общества (в то время серьёзной иммиграции в Америке практически не было); вторая выглядела жертвой многовековой эксплуатации и дискриминации. На такой базе демократам удавалось в 1960–1968 гг. выстраивать эффективный наци­ональный консенсус. Сегодня всё изменилось. Основой демократической стратегии выступает консолидация разного рода меньшинств (низшей части среднего класса, иммигрантов и их потомков, феминисток и избирателей нетрадиционной ориентации) на основе лозунгов прав человека, эконо­мического равенства и по сути социалистических ценностей. Такой подход находит довольно широкую поддержку у образованной части общества — в первую очередь потому, что сторонники левых идей доминируют в среде американской профессуры на протяжении последних тридцати лет. Однако хотя такая идеологема позволяет Демократической партии иметь успех в наиболее «прогрессивных» штатах — от Массачуссетса до Калифорнии, она сегодня не имеет, на мой взгляд, шансов расширить их электоральную ба­зу: с одной стороны, потому что большинство начинает воспринимать совоку­п­ность меньшинств как нечто угрожающее привычному порядку вещей, с другой стороны — потому что в своём развитии демократы всё больше сдвигаются к откровенному социализму, который был и остаётся чуждым американским политическим идеалам.

Кроме того, экономика 2020-х годов существенно отличается от экономики середины ХХ века. Её успехи определяются новыми, быстро изменяющи­ми мир компаниями, большинство из которых созданы их нынешними соб­ственниками. Этот бизнес не предполагает той классической эксплуатации, против которой боролись левые; состояния самых богатых людей намного более раздуты, чем их потребление; вводить запредельные прогрес­сивные налоги сегодня не только экономически нерационально, но и этически необоснованно. Кроме того, не нужно забывать, что современная эко­номика по сути экстерриториальна: от налогов легко уходить, уводя средства в офшоры; над требованиями правительства можно просто смеяться, рассчитываясь криптовалютами. При этом самые новые финансовые техно­логии создают и опробывают как раз те, кто находится на передовой технологических перемен — и это является гарантией того, что социалистические методы перераспределения сегодня не могут быть эффективными. Этого, на мой взгляд, демократы не хотят понять и принять — и поэтому чем ближе будут выборы, тем больше американцы будут вслушиваться в лозунги оппо­нентов Д. Трампа и понимать, что нынешний демократический истеблиш­мент — прежде всего воплощаемый сенаторами Б. Сандерсом и Э. Уоррен — не имеет позитивной и реалистичной программы экономического развития. Пока, на мой взгляд, демократы не предложат в качестве кандидата относи­тельно далекого от вашингтонского политического истеблишмента челове­ка и пока их кандидат не получит возможность критиковать республиканцев за экономические провалы, представителю Демократической партии в США президентом не стать.

Поэтому я рискнул бы дать следующий прогноз: в ходе этой кампании у демократов нет хороших вариантов. Партия не готова выдвинуть наиболее адекватного с точки зрения его программы и лозунгов П. Бутиджича; прод­вижение Дж. Байдена партийным истеблишментом будет встречать нараста­ющее раздражение; Б. Сандерс как «антисистемный» кандидат на этом фоне имеет достаточно большие шансы на выдвижение. Его поражение на вы­борах в ноябре с учётом его идеологии выглядит предопределённым и неизбежным. Между тем в 2024 г. ситуация может сильно измениться. Побе­дивший Д. Трамп окажется не скованным мыслями о переизбрании и может наделать ошибок, которые пагубно отразятся на репутации Республиканс­кой партии. Кроме того, как политик-одиночка он вряд ли будет работать над «выращиванием» приемлемого для партии и избирателей преемника. Наконец, серьёзный экономический кризис в течение второго срока президентства Д. Трампа выглядит практически неизбежным — так что у демократов появится шанс повторить успехи 1976, 1992 и 2008 гг. (повторю: в годы устойчивого экономического роста демократы не сменяли республикацев у власти с конца XIX [!] века [формально рост наблюдался только в 1976 г. в год избрания Дж.Картера, но этот год скорее стал передышкой между двумя глу­бокими рецессиями]). Кроме того, социалистические экзерсисы могут стать менее привлекательными, когда количество «перераспределяемого» в результате кризиса сократится, и более реалистично мыслящие политики могут оказаться в фаворе. Если всё будет происходить именно в таком ключе, 2024 г. может оказаться временем очередного серьёзного поворота в американской политике.

А пока… при всём богатстве выбора реальной альтернативы Дональду Трампу не просматривается.

Добавить комментарий

Поиск авиабилетов