Полуживая помощь. Печальные наблюдения врачей и пациентов

Россия

08 декабря 2018, 19:50

M.News

Сотрудники Безенчукской подстанции Самарской областной станции скорой медицинской помощи требуют, чтобы власть обратила внимание на их проблемы. Фельдшеры и водители говорят, что они постоянно рискуют, выполняя свои профессиональные обязанности. Четыре из семи автомобилей скорой помощи сломаны и совсем непригодны к использованию. На остальных нет шипованной резины. Двери автомобилей так изношены, что открываются на ходу. Полгода не работают проблесковые маячки и звуковые сирены, которыми должны быть оснащены все машины скорой помощи. Салоны и кабины не отапливаются. Часто машины скорой помощи, которые везут пациентов из одного населенного пункта в другой, ломаются посередине трассы, сообщает Радио Свобода.

Наша подстанция обслуживает 51 населенный пункт Безенчукского района. Мы часто выезжаем к больным, которые находятся далеко от Безенчука. Почти каждый день мы транспортируем пациентов в больницы Самары и Чапаевска. До Самары 100 километров, до Чапаевска 40. Машины Безенчукской скорой помощи изношены до такой степени, что на них страшно работать, говорит фельдшер Безенчукской подстанции Вера Васильева. Автомобили ломаются каждый день. Например, недавно посреди трассы заглохла машина, на которой из Безенчука в соседнее село ехала бригада к пациенту, которого нужно было срочно госпитализировать. Нам пришлось на другой машине скорой помощи выезжать к больному. Мы приехали с большим опозданием. Мы забрали больного, а потом на буксире тащили сломавшуюся скорую в Безенчук. Фельдшеры и водитель два часа мерзли в холодной машине, пока ждали нас.

Как больной реагировал на эту ситуацию?

Этот больной и его жена отнеслись к нам с пониманием. Но обычно больные возмущаются, что в наших машинах нет отопления. Это не просто некомфортно, это опасно для пациентов. В салоне автомобиля больного в тяжелом состоянии нельзя раздеть для необходимых медицинских процедур из-за того, что там температура как на улице.

Автомобили вашей подстанции попадали в ДТП?

Недавно машину скорой помощи нашей подстанции из-за голой резины на колесах развернуло на трассе. Жертв пока не было, потому что водители стараются ездить очень осторожно. Но я, когда сажусь в машину скорой помощи, не знаю вернусь я живой домой или нет. Из-за состояния автопарка нам приходится принимать опасные решения. Например, недавно мы везли ребенка в реанимацию. Нам надо было спешить, потому что состояние пациента было тяжелым. На дороге, по которой мы ехали, было много светофоров. Водители скорых с включенным проблесковым маячком, выполняя неотложное служебное задание, могут нарушать правила дорожного движения. Но световая и звуковая сигнализации на наших машинах не работают. И мы на свой страх и риск поехали на красный свет, потому что каждая секунда была на счету. Мы приняли такое решение, так как нам дорога жизнь пациентов. Из-за катастрофической ситуации с оборудованием нашей подстанции могут пострадать люди, которых мы обязаны спасать. Наших ресурсов может просто не хватить, если в городе произойдет серьезное ДТП и авария. Опишу сейчас обычную ситуацию. Сейчас в нашем распоряжении три машины. Одна машина ломается на трассе, мы отправляем за ней вторую машину, чтобы перегрузить пациента. Если третья машина на вызове в отдаленном селе, то наш район на несколько часов остается совсем без скорой помощи.

У нас есть много других проблем, кроме автопарка. Например, недавно, когда я завозила пациента в приемный покой, у носилок сложились колеса. Каким-то чудом я удержала носилки и пациент не упал и не ударился головой о плиточный пол. Подобное происходит постоянно, потому что носилки изношены. Их ремонтируют наши водители как умеют.

Какие у вас требования к местной власти, кроме замены автопарка?

На подстанции есть только одно маленькое помещение. Мы там обедаем, отдыхаем, храним аппаратуру и рабочую одежду. Это противоречит санитарным нормам. Фельдшеры на вызовах имеют дело с инфекционными больными, работают с кровью, ставят аппаратуру на пол. Добавили бы нам одну комнату, чтобы мы могли находиться в человеческих условиях.

Почему вы продолжаете работать в таких условиях?

Мы ответственные люди и не можем оставить наш район без медицинской помощи. Да, работа тяжелая, я очень сильно из-за нее переживаю. Но я люблю свою работу и испытываю огромную радость, когда удается помочь человеку. Мы боремся, стучимся во все двери, получаем ответ денег нет, но вы держитесь. И продолжаем бороться. Мы просто хотим иметь возможность качественно помогать людям. Весь наш коллектив настроен таким же образом.

Сколько зарабатывают фельдшеры вашей подстанции?

22 — 23 тысячи рублей на руки.

Светлана Изрюмова, мать 13-летней девочки, которую недавно везли из села Екатериновка в больницу Безенчука на машине скорой помощи, рассказала Радио Свобода, что в автомобиле было очень холодно: Мы с дочкой заледенели. На носилки страшно было ложиться в таком они состоянии. К поведению фельдшеров и их профессиональному уровню у меня нет никаких претензий. Они доброжелательно себя с нами вели и делали все, что могли. Но нельзя, чтобы медики работали в таких условиях. Дочь увезли в подозрением на аппендицит. В этот раз скорая приехала вовремя. Но если бы из-за состояния автопарка машина задержалась бы, то я не хочу даже думать, что могло бы произойти.

Сотрудники Безенчукской подстанции скорой помощи выложили в YouTube ролик, где рассказали о своем бедственном положении. После этого на встречу с фельдшерами и водителями приехала замминистра здравоохранения Самарской области Татьяна Сочинская.

Мария Абрашкова, фельдшер Безенчукской скорой помощи, рассказала, что чиновница выслушала коллектив и пообещала передать подстанции к концу года новый автомобиль.

Ну хоть как-то на нас обратили внимание и выслушали. С апреля мы обращались в прокуратуру, к заведующему подстанцией и главному врачу. Главврач Самарской областной станции скорой медицинской помощи ответил, что машины приняли в таком состоянии, в котором их передали, а текущий ремонт проводится своевременно. От министерства здравоохранения Самарской области пришел ответ, что машины находятся на балансе Самарской областной станции скорой медицинской помощи и они подлежат обслуживанию. В общем, нам отвечали отписками. Сейчас, видимо, публикация ролика сыграла какую-то роль, и появилась надежда, что нам дадут новые машины.

Сколько вам нужно машин?

Минимум четыре машины на четыре выездные бригады. Автомобилями уже сложно даже управлять. Недавно мы ехали с водителем на вызов. Водитель всю дорогу пытался управлять неисправным рулем автомобиля. Много лет наши машины ездят на нешипованной резине. Однажды в машине во время метели выпало окно, в другой раз в процессе движения открылась сломанная дверь. Внутри автомобиля находились люди. Расскажу еще один недавний случай. На выезде выяснилось, что больного с острым коронарным синдромом надо госпитализировать в больницу Чапаевска. Транспортировать пациента с такими симптомами должна бригада с наркотическими анальгетиками. Болевой синдром и отек легких купируют только такими препаратами. Мы вызвали машину скорой помощи. Но у нее отвалился рычаг передачи скоростей. Третья машина нашей подстанции уехала в Самару с пациентом. Тогда пришлось отправлять нашего водителя на подстанцию за наркотическими анальгетиками, ждать, когда он вернется, затем везти пациента в больницу.

Министерство здравоохранения Самарской области пока не ответило на письмо Радио Свобода с просьбой изложить свою версию событий.

Комментарии дал лидер межрегионального профсоюза работников здравоохранения «Действие» Андрей Коновал:

Значительную часть нашего профсоюза составляют сотрудники скорой помощи. Первичные организации МПРЗ «Действие» в медицинских учреждениях этого профиля работают в двух десятках населенных пунктов страны. Помимо этого нам поступает информация и от не включенных в профсоюз медработников из разных регионов, поэтому я могу достаточно уверенно утверждать, что изношенность автопарка скорой помощи это общая проблема по стране. Однако с таким катастрофическим состоянием автомобилей, как на Безенчукской подстанции в Самарской области, мы, если честно, столкнулись впервые. Чтобы машины вставали из-за поломок по 23 раза в день, чтобы вместо тосола предлагали водителям заливать воду, чтобы был такой бардак с техническим допуском автомашин к работе такого мы еще не встречали. А ведь речь идет об экстренной службе, о безопасности пациентов и самих сотрудников.

Конечно, тут имеет место субъективный фактор, связанный с откровенно безответственным управлением надеюсь, только на уровне подстанции, а не всей областной службы скорой помощи. В то же время проблема выработавшего свой ресурс, устаревшего автопарка скорой помощи это системная ситуация для всей страны. Расходы на закупку новых автомобилей не заложены в тариф программ ОМС (обязательного медицинского страхования), по закону их своевременное приобретение это компетенция региональных властей. Между тем региональные власти, особенно там, где бюджеты субъектов Федерации дефицитны, стремятся сэкономить на этих расходах, как, впрочем, и в целом на здравоохранении. Федеральный центр время от времени приобретает и передает на места определенное количество автомобилей скорой помощи, но это капля в море.

Нужны, во-первых, полноценные федеральные программы обновления автопарка экстренной службы, во-вторых, реальный контроль состояния существующего автопарка со стороны надзорных органов. Неслучайно первое, что мы сделали, когда наши активисты обратились с этой проблемой, направили обращения в прокуратуру и областное управление Ростехнадзора с требованием провести проверки.

Что касается Безенчукской подстанции, то областной Минздрав уже публично пообещал передать сюда еще до конца 2018 года два новых автомобиля, провести техническую диагностику и списание окончательно неисправных машин. Надеюсь, это обещание будет выполнено. Если бы чиновники не отреагировали, следующим шагом была бы «итальянская забастовка» то есть в данном случае отказ от работы в условиях, не отвечающих технике безопасности. Мы не допустим, чтобы члены нашего профсоюза продолжали на работе подвергать себя смертельному риску, прикрывая собой чью-то безответственность или нежелание портить отношения с вышестоящими инстанциями.