ru_RU

«Открытая Россия»: мы будем бороться до конца

Россия

29 января 2019, 19:24

BEFBF5D3-3F92-4075-8D55-E6955A2570D9_w1200_r1_s

Утром в понедельник, 21 января, российские силовики вломились в квартиры пяти активистов «Открытой России» в Ростове-на-Дону. После этого они арестовали Анастасию Шевченко — правозащитницу, активистку и мать троих детей. Ей предъявили обвинение — статья 284.1 Уголовного Кодекса РФ «Осуществление деятельности организации, признанной на территории России нежелательной». Это прецедент в истории современной России — дело по этой статье завели впервые. Сейчас Анастасия находится под домашним арестом, который продлится почти два месяца. Если ее признают виновной, то ей грозит лишение свободы сроком до шести лет.

Что такого «нежелательного» нашла российская власть в действиях Анастасии Шевченко? И что это за статья, которая решает, какую деятельность можно считать «нужной», а какую — «неподходящей»? Эти вопросы мы обсудили с председателем «Открытой России» Андреем Пивоваровым.

— Здравствуйте, Андрей. Арест Анастасии стал для «Открытой России» чем-то неожиданным? Или вы предполагали нечто подобное?

— Этому предшествовал достаточно долгий период. Фактически на протяжении всей нашей работы создаются какие-то препоны. Например, обыски, которые проходят в рамках других уголовных дел, но их привязывают к нам. Так, есть специальная статья о «нежелательности», которая используется только в отношении нашей организации. Это могут быть просто какие-то банальные запугивания, запреты, давление на собственников арендуемого помещения. От региона к региону они воспринимаются по-разному. В Москве, Петербурге находится активное гражданское общество, работает огромное количество СМИ. Поэтому здесь ситуация более простая. В регионах, таких, как Чувашская республика, Ростов-на-Дону, все намного жестче. И местные правоохранительные органы чувствуют себя безнаказанно.

Наверное, с апреля прошлого года нашу организацию пытались назвать «нежелательной». Это, конечно же, незаконно, потому что нежелательной может быть признана только иностранная организация. А «Открытая Россия» организована гражданином РФ, управляется гражданами РФ, финансируется тоже российскими гражданами. Поэтому к нам априори этот закон не может быть применен. Однако в нарушение всех законов суды разных инстанций признавали наших активистов виновными, выписывали административные штрафы. А в рамках этой статьи после двух штрафов человек может быть привлечен к уголовной ответственности.

— Но как тогда получается, что Анастасия арестована за участие в деятельности именно «нежелательной» организации?

— Они пытаются это доказать. У нас есть несколько документов, где сама прокуратура еще в апреле прошлого года говорила о том, что это не относится к деятельности «Открытой России», которая существует в нашей стране. Министерство юстиции и разные правоохранительные органы пытаются связать нас и британскую организацию. При этом никаких связей они не указывают. Более того, если запросить справку в британском Министерстве юстиции, то такой организации вообще не существует. Все обвинения достаточно фиктивны. Но так как есть политический заказ и желание давить на нас, используются такие меры. Конечно, это незаконно, даже для этого репрессивного законодательства. Они сами его нарушают. Наша единственная позиция — это юридически бороться.

— Это впервые, когда в России завели дело по этой статье?

— Да. Никогда ранее эта статья не использовалась. Анастасия — первый человек, который попал под действие этой статьи. Суммарно по административным протоколам наших активистов привлекали 53 раза по всей стране. Но Анастасия стала первым человеком, которого привлекли именно к уголовной ответственности. И важно то, что им тут не надо даже придумывать какое-то действие. Обычно судейство обвиняет людей в нарушении законов. Это может быть кража или нарушение порядка проведения митинга. А здесь человека судят просто за то, что он состоит в организации! Вы можете ничего не делать, но вас все равно привлекут.

— На кого вообще направлена эта статья 284.1 Уголовного Кодекса РФ?

— С точки зрения правоприменительной практики, она направлена на иностранные организации, которые «вмешиваются» в выборы. Понятно, что это сделано для того, чтобы лишить возможности присылать наблюдателей, ограничить участие в гражданских процессах. Но это хотя бы как-то можно понять. А вот в рамках применения ее к российским гражданам, она полностью незаконна. Многие судьи прямо говорят: «Ну вы ж понимаете, что есть политическое решение, политический заказ и мы по-другому поступить не можем».

— Как Анастасия себя чувствует? В каком настроении и состоянии находится?

— Настроение у нее, конечно, боевое и бодрое. Она собирается бороться до конца, надеется отстоять свою позицию в суде. Она в курсе, что ее поддерживает много людей. Очень многие подписали обращение в ее поддержку. Мы обратились в Совет по правам человека при президенте РФ, который уже выразил обеспокоенность. Очень много людей — политики, правозащитники, журналисты и обычные граждане высказывали свою поддержку. Мы видим, что сейчас поднимается очень большая кампания в защиту Анастасии. Мы всячески будем ей помогать.

— Где она сейчас находится?

— Два дня ее держали в изоляторе временного содержания, после чего был суд и избрали мерой пресечения домашний арест. При этом Анастасия является матерью троих детей. И такая мера пресечения для нас была очень странной, потому что это явно не тот человек, который будет скрываться. У нее изъяты все паспорта, дети остаются дома, и вряд ли она куда-то может вообще скрыться. Сам факт такой меры говорит о чисто политических мотивах.

— Какие дальнейшие действия будете предпринимать по делу Анастасии Шевченко?

— Я ожидаю полного оправдания и закрытия дела. Мы будем обращаться в Конституционный суд по этой статье. Мы будем стучаться во все возможные двери с обращениями, требованиями. И сделаем все, чтобы линия защиты была максимально подтверждена экспертизами и показаниями свидетелей. Мы сделаем все со своей стороны, чтобы наш товарищ был защищен.

— В каком состоянии сегодня в России находятся правозащитные организации, активисты?

— Я бы сказал, что инициативность гражданского общества в целом растет. И люди, которые занимают активную гражданскую позицию, находятся на передовой линии гражданского общества, попадают под давление. Что меня радует, особенно с весны прошлого года мы видим новый подъем гражданской активности. Все-таки Россия циклична. Мы помним подъем 2011-2012 годов. И аналогичный я видел этим летом, когда был период предвыборной кампании. Я считаю, что та волна еще не спала, она только нарастает. После того, как были приняты законы о повышении пенсионного возраста, потенциал протеста очень высок. Это позволяет надеяться на то, что гражданское общество будет подниматься.

Добавить комментарий

Поиск авиабилетов