Каждые выборы — одно и то же. Кандидат выходит к людям и начинает не с программы, не с цифр, не с планов, а с рассказа о том, как он «вырос в простой семье», «знал нужду», «работал с 14 лет», «родители — рабочие». Биография подаётся как главный политический аргумент. И это — прямое наследие совка.
Биография вместо компетенции
В советской системе происхождение было идеологическим маркером. Рабочий — хорошо. Интеллигент — подозрительно. Предприниматель — почти враг. Этот фильтр десятилетиями вшивался в массовое сознание. В результате сегодня вместо разговора о профессионализме нам продают социальное происхождение как знак качества.
Логика примитивная: если человек «из народа», значит, он автоматически честнее, ближе, моральнее. Но происхождение не гарантирует ни порядочности, ни эффективности. Оно вообще ничего не гарантирует — кроме умело выстроенной легенды.
Эксплуатация травмы бедности
Совок романтизировал нищету. «Жили скромно, но честно», «в тесноте, да не в обиде» — эти формулы до сих пор используются как политический инструмент. Бедность превращается в символ морального превосходства. А успех — в повод для подозрения.
Политики цинично играют на этом. Они знают: общество, десятилетиями жившее в дефиците и уравниловке, болезненно реагирует на тему социального неравенства. Поэтому вместо того чтобы предлагать механизмы роста, реформ, конкуренции, они достают из шкафа старую шинель «я такой же, как вы».
Антиэлитный рефлекс
Советская культура формировала устойчивое недоверие к «верхам». Элита всегда воспринималась как закрытый клуб с привилегиями. Современные кандидаты продолжают эксплуатировать этот рефлекс: «Я не из них. Я свой».
Парадокс в том, что большинство этих «своих» уже десятилетиями находятся в системе. Они — часть той самой элиты, от которой публично дистанцируются. Но миф о «простом парне» продолжает работать, потому что эмоционально он сильнее рациональных аргументов.
Инфантилизация избирателя
Акцент на «тяжёлом детстве» — это ещё и сигнал: с вами не будут говорить серьёзно. Вам предложат историю вместо стратегии, эмоцию вместо расчёта. Потому что так проще управлять вниманием.
Политика превращается в конкурс страданий: у кого беднее детство, тот якобы лучше понимает страну. Но государством управляют не воспоминания о коммуналке, а компетенции, институты и ответственность.
Почему это не исчезает
Потому что этот нарратив удобен. Он не требует отчётности. Его нельзя проверить. Его трудно опровергнуть. И он опирается на глубоко укоренённый советский код: моральная правота — у «простых».
Пока общество продолжает оценивать кандидатов по происхождению, а не по результатам и программе, политический рынок будет поставлять именно такой продукт.
Совок как система давно исчез, но его главный политический миф жив: быть «из народа» — уже почти программа. И пока этот миф продаётся, его будут продавать снова и снова.