Наркотики убивают около 70 000 американцев каждый год: неэффективная политика сохраняет тенденцию

Аналитика

04 апреля 2019, 18:28

20190223_FBP001_0

Наркотики убивают около 70 000 американцев каждый год — больше, чем автокатастрофы или оружие (по 39 000), больше, чем СПИД в разгар эпидемии (42 000) и больше, чем все американские солдаты, погибшие за всю войну во Вьетнаме (58 000) . В 2017 году около 47 600 из этих смертей были вызваны передозировкой опиоидов — в пять раз больше, чем в 2000 году. Только 32% этих смертей от опиоидов были связаны с рецептурными средствами; остальные – это нелегальный героин и фентанил. Трое из четырех потребителей героина впервые стали зависимыми именно от таблеток по рецепту.

С 1980 года ужасающий график имеет постоянный прирост: 7,6% в год. По оценкам, эпидемия будет бушевать еще как минимум пять-десять лет, ежегодно убивая более 50 000 человек. Срочный и разумный ответ мог бы немного выровнять эту кривую смерти. Но реакция властей в лучшем случае слишком медленная, хотя необходимые меры хорошо известны. То, что начиналось как проблема злоупотребления отпускаемыми по рецепту лекарствами, превратилось в корпоративную наживу и связано с отсутствием политической воли, чтобы предотвратить социальную катастрофу.

Риск опиоидной зависимости преуменьшается давно. Еще Александр Вуд, который изобрел иглу для подкожных инъекций в 1853 году, рекламировал свое изобретение, утверждая, что морфин не вызывает привыкания, если его вводить подкожно, а не курить или проглатывать. После того, как морфий был использован в американской гражданской войне, 100 000 ветеранов стали зависимыми. В 1895 году ученые немецкой фармацевтической фирмы Bayer начали производить соединение морфина под названием диаморфин. Ради рекламы они назвали это «героином» — от немецкого слова «героический».

В XX-ом веке героин стали скорее связывать с бедными чернокожими в городских гетто. Лекарственные опиоиды были законными, но использовались для ограниченных целей, таких как хирургия и паллиативная помощь. Затем в 1996 году частная фармацевтическая фирма Purdue выпустила OxyContin – (оксикодон, опиоид), который, как и героин, был вдвое сильнее морфина. Другие фирмы также разработали аналогичные препараты, доступные по рецепту.

OxyContin активно продавался врачам как чудодейственное лекарство, которое могло «безопасно» утолять хроническую боль в течение 12 часов и, по утверждениям, «наркомания» составляла менее 1%. Тем не менее, у многих пациентов эффект таблеток исчезает через восемь часов.

Несмотря на количество опиоидных таблеток, назначаемых с 1990-х годов, количество боли, сообщаемое американцами, не уменьшилось. Чтобы объяснить поведение, связанное с поиском наркотиков, которое врачи начали наблюдать у своих пациентов, ученые выдвинули теорию «псевдоаддикции» — то, что выглядело как наркомания, на самом деле было пациентами, пытающимися избежать боли.

В период с 1999 по 2011 год продажи опиоидов выросли в четыре раза, число смертей от передозировок возросло. Рецепты менялись медленно, даже несмотря на то, что их стало трудно игнорировать. Количество опиоидных рецептов достигло максимума в 2012 году, составив 255 млн — больше, чем на каждого взрослого американца. Штаты начали осуществлять программы мониторинга отпускаемых по рецепту лекарств: берут ли пациенты опиоиды у более чем одного врача. В 2015 году, даже несмотря на то, что врачи начали сокращать рецепты, американцы по-прежнему получали в четыре раза больше опиоидов на душу населения, чем европейцы. Пересмотренные руководящие принципы для ограничения доступа к ним в были изданы лишь в 2016 году. К тому времени кризис уже мутировал от таблеток, отпускаемых по рецепту, над которыми правительство имеет хоть какой-то контроль, к запрещенной группе опиоидов — сначала к героину, а затем фентанилу.

Смоделировать опиоидную зависимость можно как и любую эпидемия. Эксперты в области общественного здравоохранения из Стэнфордского университета, подсчитали, что с 2016 по 2025 год от передозировок погибнут чуть более 500 000 человек. Они также смоделировали 11 различных программ — ответных политических мер, возможных в сегодняшней конъюнктуре. Однако большинство из них уменьшит прогнозируемое количество смертей незначительно.

Увеличение распределения налоксона, жизненно необходимого препарата, который отменяет передозировки, снизит смертность на 4,1%; умеренное расширение медикаментозного лечения, которое уменьшает тягу к наркотикам и помогает пользователям вести более нормальную жизнь, может привести к снижению на 2,4%. Другие ответные меры предполагающие ужесточение назначения лекарств и создание программ по предотвращению «шоппинга», могли бы, наоборот, вызвать кратковременный рост смертности — заставляя тех, кто зависим от лекарств по рецепту, перейти на героин или фентанил. Ученые подсчитали, что даже если Америка введет все эти меры, способные спасти жизни, смертность в течение следующего десятилетия снизится всего на 12,2%. Это спасет десятки тысяч жизней. Тем не менее, учитывая медленный ответ федеральных властей, вполне вероятно, что сегодня высокий уровень смертности от наркотиков стал новой нормой.

Проблема наркомании, будь то крэк или героин, может быть сведена лишь к потокам. По мере того как эпидемия бушует и зреет, волна новых зависимостей уменьшается. «У многих людей есть реальный опыт: брат, которого застрелили из-за наркотиков, или мать, которая умерла от передозировки», — говорит эксперт Хамфрис. «Это отрезает новый поток посвященных». Есть некоторые свидетельства того, что опиоидный кризис вступает в эту фазу. Число подростков, злоупотреблявших рецептурными опиоидами, сократилось более чем вдвое за последние пять лет. Но количество тех, кто уже зависим, остается таким же.

По данным Государственного агентства по борьбе со злоупотреблением психоактивными веществами, 2,1 млн опиоидно зависимы. Только 20% из них получают лечение. Хотя официальные цифры велики, они считаются с большой погрешностью и серьезной недооценкой. Собственная статистика показывает, что 11,5 млн американцев каким-то образом неправильно использовали опиоиды, отпускаемые по рецепту, в 2016 году. Даже при лечении это заболевание носит хронический характер и часто случаются рецидивы. По оценкам Джона Келли из Гарвардской медицинской школы, человеку, зависимому от опиоидов, требуется восемь лет и четыре-пять попыток лечения, чтобы достичь одного года воздержания. По крупицам акции атрофируются. Некоторые идут в ремиссию, другие в тюрьму. Каждый год от 1 до 4% из них умирают от передозировки.

Другая команда статистиков утверждает, что кривая смерти может даже продолжить ускорение, будь то фентанил или другое лекарство, которое еще не было обнаружено. «Любой, кто говорит мне иначе, должен показать мне, почему эта кривая должна изгибаться сейчас, когда это не происходит перед лицом войны с наркотиками и ростом и падением других наркотиков», — говорит Дональд Берк, декан департамента общественного здравоохранения в США. Университет Питтсбурга. До тех пор, пока существует 2 млн. человек, зависимых от опиоидов, существует значительная возможность для распространения кризиса. С таблетками, продаваемыми по рецепту, по $50 на улицах, и популярностью героина или фентанила, продаваемым по $5 или меньше, это кажется весьма вероятным.

Проблема заключается еще и в том, что Америка относится к этой эпидемии скорее как к кризису общественного здравоохранения, нежели как к уголовной ситуации. Это изменение, несомненно, связано с расой. Во время эпидемии крэка в 1980-х и 1990-х годах, когда пользователи были в основном черными, власти отвечали карательными репрессиями. Как показывает инициатива в Нью-Гемпшире, что касается опиоидов, это совсем другое дело. Они убивают белых почти вдвое чаще, чем чернокожих.

И ответные меры общественного здравоохранения остаются плачевными. Политика, которая помогает уменьшить смертность и вред от опиоидов — не загадка. Организованные под общим лозунгом «снижение вреда», эти подходы ограничивают негативные последствия употребления наркотиков, не ожидая, впрочем, что люди остановятся. Они включают в себя увеличение распределения налоксона, обмен игл и доступ к реабилитации. Никакая политика сама по себе не сможет обратить вспять накрокризис — каждая из этих схем просто уводит в сторону от прямой дороги и вероятного числа погибших в будущем. Снижение вреда спасает жизни, избегая нагрузок на полицию, чрезвычайных ситуаций и расходов на здравоохранение, также это экономит общественные деньги.

Этот подход был успешным в Европе. После того, как в 1980-х и 1990-х годах по Франции прокатилась эпидемия героина, в стране был организован обмен игл и резко расширен доступ к реабилитации, что позволило всем врачам назначать бупренорфин, который снижал тягу. Четыре года спустя смертность от героина снизилась на 79%. В 1980-х годах Швейцария имела самые высокие показатели заболеваемости СПИДом в Европе из-за употребления общих игл среди героинщиков. В середине 1990-х годов правительство начало программу лечения с помощью героина, обеспечивая героин медицинского уровня и чистыми иглами. Смертность от передозировок и СПИДа снизилась более чем на 50% за десятилетие.

Америка не Швейцария. Спонсируемая налогоплательщиком терапия героином вряд ли появится в ближайшее время. Но политика снижения вреда блокируется правительственной инертностью и неправильным пониманием доказательств по ее применению.

В Кенсингтоне, бедном районе Филадельфии, наркотики продаются среди бела дня. Люди без пальто покачиваются на холоде, прежде чем рухнуть на стену. Повсюду мусор, унесенный ветром, рядом с брошенными оранжевыми крышками из шприцов возле ломбардов, которые купят хоть что-нибудь на главной улице. — Филадельфия имеет самый высокий уровень смертности от передозировки опиоидов среди крупных городах Америки.

Добавить комментарий

Авиабилеты