Мы так и не знаем, сколько людей вошло в лес и сколько вышло. О «расследовании» дела «Сети» в «Медузе»

Мнения

26 февраля 2020, 16:00

Медуза. Сергей Ёлкин для M.News World

Большая часть так называемых журналистских расследований, выходящих на русском языке, к журналистским расследованиям не относятся. Как правило, это пересказ информации, полученной у одного из источников — очевидца, знакомого правоохранителя, чиновника, депутата и прочих. Информационный канал открывается, и журналисту остаётся только подключиться к нему. Выступить рупором. Вот вам и всё расследование. Автор ощущает себя человеком, который должен кого-то наказать или кого-то освободить, он — участник процесса.

«Когда человек признался в преступлении…»

Журналисту предоставили информацию: некто — преступник. И вот журналист в меру своих умений складывает слова в предложения, публикует документы, тиражирует слухи…

Совсем не обязательно, что этот журналист подкуплен или выполняет задание каких-нибудь спецслужб. Нет, он просто так думает. Его представление о независимой журналистике укладывается в такие рамки. Он ощущает себя борцом за правду.

В последние годы уровень журналистских расследований в России стал немного выше, но большинство материалов такого рода всё равно однобоки и к полноценным журналистским расследованиям не относятся.

Когда пишут, что «Медуза» выбрала самое неподходящее время для публикации «журналистского расследования» о деле «Сети», то это само по себе показательно. Выходит, есть подходящее время для правды, а есть неподходящее.

Для настоящих журналистских расследований нет подходящего времени или неподходящего. В том смысле, что если вы всё проверили и сформулировали, то публиковать надо без оглядки на общественное мнение или мнение государства.

Неподходящее время существует только тогда, когда вы до конца не уверены в точности информации. Или уверены, но ваш текст написан так, что у читателей могут возникнуть серьёзные сомнения. Мало знать — надо ещё убедительно ваше знание преподнести.

Одна из проблем нашумевшего текста «Медузы» под сказочным названием «Пошли четверо в лес, а вышли только двое» в том, что автор — Максим Салопов. Может ли проводить журналистское расследование тот, кто не совсем журналист?

Максим Салопов — гражданский активист. Он известен по «химкинскому делу», как участник движения «Антифа» был тогда осуждён на 2 года условно. И, несмотря на профессию «журналист», он продолжает оставаться гражданским активистом. В давнем — 2011 года — интервью antifa.fm Максим Салопов назвал важную для себя как антифашиста и противника режима задачу: «Сейчас важнее действовать в информационном поле…». Если раньше он и его товарищи совершали уличные акции, то теперь борьба переместилась на информационное поле. С тех пор Салопов на этом информационном поле активно действует, называя себя журналистом (и таких, как он, не один и не два).

Связи в анархистско-антифашистской среде у Максима Салопова по-прежнему хорошие. Так что информацию о внутренних противоречиях в среде антифа он получить смог (хотя не только он). Но при подготовке текста, вышедшего в рубрике «Истории», он и его соавтор Кристина Сафонова действовали, скорее, как гражданские активисты. По форме и по месту публикации материал вроде бы похож на журналистское расследование. Но по сути это противоречивый пересказ слов отдельных людей. Нам рассказали, что есть «хорошие» антифа, а есть «плохие». В их среде возник конфликт. «Хорошие», то есть те, кто никого не убивает и наркотиков не распространяет, больше не хотят иметь ничего общего с «плохими».

«Последним пунктом этой верификации стало то, что мы нашли человека, который был причастен к этому преступлению, — объяснил Максим Салопов причину того, что текст в таком виде был опубликован. — Когда нам человек сам признался в этом преступлении, мы, наверное, не могли дальше просто скрывать эту информацию, наличие её у нас. Вот и всё».

Вот и всё? Нет, не всё. Из того, что опубликовала «Медуза», не следует, что тот человек (надо полагать, Алексей Полтавец) причастен к преступлению. Мы всего лишь читаем слова, пока не подкреплённые чем-то ещё. Авторы, а вслед за ним и редакторы, в лучшем случае оказались слишком доверчивы. Возможно, слова позднее будут подкреплены доказательствами, но пока их недостаточно.

Более того, репутация главного информатора (инженера Ильи, полуфиналиста конкурса управленцев «Лидеры России») такова, что конкретно этому человеку доверия должно быть меньше, чем большинству других. И не только потому, что человек боролся за то, чтобы его наставниками стали Антон Вайно, Сергей Киреенко, Олег Добродеев, Александр Беглов, Герман Греф, Татьяна Голикова, Алексей Дюмин и т. п.

«Кровавая «Сеть»

Авторы «расследования» периодически объясняют, как к ним попала та или иная информация. Показателен рассказ о причастности к убийству Максима Иванкина. Об этом авторам «Медузы», в частности, сказал Илья. А Илье об этом рассказала некая Ольга из Москвы. Но так как «журналисты» «Медузы» с Ольгой связаться не смогли, то о том же самом им рассказала Анна Шалункина (сестра Дмитрия Пчелинцева). Будто бы Иванкин, находясь в заключении, вскрыл себе вены потому, что был причастен к убийству Артёма Дорофеева. Впечатляющая цепочка информаторов.

Что делает Анна Шалункина, узнав, что Максим Иванкин убил двух человек — Артёма Дорофеева и Екатерину Левченко? Правильно, выходит замуж за Максима Иванкина (брак зарегистрирован в январе 2020-го в СИЗО).

С одной стороны, сбежавший из страны Алексей Полтавец, у которого посттравматическое расстройство и две попытки самоубийства, называется участником убийства («Полтавец признался своему другу Владимиру в убийстве»). Но в том же тексте, со ссылкой на Полтавца,нам говорят, что он «точного места убийства не видел». Так видел или не видел? Участвовал в убийстве или не участвовал? Входил он в тот лес или не входил?

Нам сообщают, что «Артёму сначала выстрелили в лицо картечью из обреза карабина „Сайга“ 12-го калибра. Он оставался жив, и ему перерезали сонную артерию». Но это не совсем согласуется с характером ран, которые были обнаружены на лице Артёма Дорофеева. Текст чересчур противоречив, чтобы его воспринимать как качественную журналистику.

Алексей Полихович (ещё один политический активист, фигурант «болотного дела» и участник проекта «ОВД-Инфо») много раз общался с этим Ильёй и считает его истеричным манипулятором: «Илья писал мне истерические сообщения в личку, обещая сломать ноги за то, что я называю ребят «антифашистами», — написал в Фейсбуке Полихович. Это тот самый Илья, который после того, как «Пчелинцева посадили, стал встречаться с его женой». К таким полуфиналистам конкурса «Лидеры России» журналистам надо как минимум относиться с повышенной осторожностью, а не мчаться на встречу с ними в День Святого Валентина к зданию ФСБ на Лубянку — как сделали это авторы «Медузы» (Илья назначил им встречу именно там). Но они помчались и быстро поняли, что больше молчать нельзя. И поделились с читателями пересказом рассказа неизвестной женщины из Москвы, которая знает, что произошло рядом с глухой деревней Лопухи Рязанской области — неподалёку от Чёрного озера.

При этом Екатерина Левченко пока не признана умершей. Тело её не найдено. Считается, что она «потеряла связь с родственниками». Несмотря на название «расследования» «Медузы», мы пока не знаем, сколько людей вошло в тот лес и сколько из него вышло.

Но одно очевидно: это дело нуждается в полноценном журналистском расследовании, которое не должно напоминать то, что было опубликовано на сайте «Медузы» вечером 20 февраля в рубрике «Истории».

А пока что российский обыватель получает информацию о «Деле «Сети»« из программ типа «Вести. Дежурная часть». Сюжет, вышедший 22 февраля 2020 года, где ссылаются на медузовскую «исповедь убийцы», называется «Кровавая «Сеть»: что рассказал один из осуждённых участников запрещённой в России группировки».

Алексей Семёнов, специально для M.News World

Добавить комментарий

Авиабилеты