ru_RU

Кто из мусульманского мира заступится за китайских уйгуров?

Азия

04 февраля 2019, 16:39

B313AB50-7569-442C-9D01-9F566E89DA91_w1023_r1_s

В обширной сети концентрационных лагерей в дальнем западном регионе Китая Синьцзян проживает уже около 3 миллионов тюркских мусульман — в основном уйгуров, но также этнических казахов и кыргызов. Это величайший кризис прав человека XXI века. Уйгурские кварталы опустели: студенты, музыканты, спортсмены и мирные ученые были заключены в тюрьму. «Выпускники» этих лагерей отправляются на фабрики принудительного труда, производя товары, которые даже достигают рынков Соединенных Штатов.

То, что началось как движение по пресечению терроризма, стало попыткой уничтожить целую этническую группу и их религию — ислам, который считается там психическим заболеванием и несовместим с социализмом в китайском стиле. Тем не менее, до сих пор реакция мира была приглушена — в том числе и исламского мира, даже в странах, где в последние годы были широко распространены протесты и публичные заявления в поддержку прав человека.

«Я не знаю, чего они ждут», — говорит Омер Канат, директор Уйгурского проекта по правам человека в Вашингтоне, округ Колумбия. «Все свидетельства гвоорят, что китайское правительство в Восточном Туркестане совершает преступление против человечества», — добавил он, используя предпочтительное для уйгуров название Синьцзяна.

Хотя многие смотрят на Ближний Восток, Турцию или соседние с Китаем страны мусульманского большинства — Пакистан и Казахстан — в качестве возможных лидеров реакции, надежда на давление со стороны исламского мира может исходить из неожиданного места: Юго-Восточной Азии, а именно Малайзии и Индонезии.

Хотя две страны с преобладающим мусульманским населением в Юго-Восточной Азии имеют ограниченные исторические, культурные или языковые связи с уйгурами, обе являются демократиями, реагирующими на общественное давление, в отличие от большинства других мусульманских стран. У них также есть более свободная пресса, которая позволила более широко освещать то, что происходит в Китае, и этот охват постепенно увеличивается.

«В индонезийской прессе с середины декабря или около того, когда это стало темой дебатов в парламенте, стало больше освещения», — гвоорит Аарон Коннелли, научный сотрудник по вопросам внешней политики в Юго-Восточной Азии в Международном институте стратегических исследований. «Малазийцы читают о том, что происходит в Синьцзяне даже чаще, чем индонезийцы».

Фактически, в обеих странах есть первые признаки того, что уйгурский вопрос набирает обороты. Малайзия все больше противостоит Китаю, отменив несколько совместных проектов с тех пор, как новая правительственная коалиция Пакатан-Харапан пришла к власти в начале этого года. Вначале этого года вероятный будущий премьер-министр Анвар Ибрагим публично выступил в поддержку уйгуров — одним из первых среди мусульманских политических лидеров в мире. Правительство даже продолжило риторику действиями, позволив группам уйгурам-просителям политического убежища отправиться в Турцию, а не депортировать их в Китай, несмотря на протесты последнего.

«Мы заняли твердую позицию в отношении прав человека, и это многое говорит о нашем новом правительстве», — заявил Ахмад Фарук Муса — директор малазийской неправительственной организации «Фронт исламского возрождения». «У нас не было веской причины депортировать просителей убежища обратно в Китай, потому что, если мы отправим их в Китай, мы отправим им виселицу».

Соседняя Индонезия, самая густонаселенная мусульманская страна в мире, видит первые признаки того, что уйгурский вопрос может сыграть роль в предстоящих выборах, которые должны состояться в апреле. Одна исламская партия, Партия процветающего правосудия, член оппозиционной коалиции, уже призвала президента Джоко «Жокови» Видодо высказаться по этому поводу. А в начале января могущественный Совет улемов Индонезии стал одним из в исламском мире, кто осудил угнетение уйгуров.

Проблема для Индонезии заключается в том, что 2019 год является годом выборов, и есть убедительные доказательства того, что уйгурский вопрос больше связан с внутренней политикой, чем с подлинными проблемами в области прав человека. Многие отмечали на про-уйгурских митингах и присутствие печально известных праворадикальных исламистских организаций, в том числе Исламского фронта защитников в Индонезии. Один из его организаторов, Сламет Маариф, стал хорошо известен, когда в 2016 и 2017 годах помогал проводить акции против губернатора Джакарты, который был этнически китайцем и христианином, используя расистскую и религиозно ритуальную риторику. Это вызывает еще одну обеспокоенность — что уйгурский вопрос может сыграть роль во внутренней расовой политике, и между Индонезией и Пекином ситуация может стать напряженной.

Учитывая пресловутую молчаливость Индонезии на мировой арене, она вряд ли возглавит движение против КНР, если протесты не поднимутся до уровня, на котором Джокови больше не сможет их игнорировать, не рискуя своим политическим будущим. В настоящее время в индонезийской дипломатии нет смелости, ей нравится, когда ее считают конструктивной и неконфронтационной, говорят эксперты.

Вот почему действия из Малайзии являются более многообещающими: правящую коалицию возглавляет временный премьер-министр Махатхир Мохамад, которого не волнуют будущие выборы, и, что особенно важно, положение в мусульманском мире. В отличие от официально светской Индонезии, Малайзия официально является исламской страной и имеет историю лидерства в таких организациях, как Организация исламского сотрудничества.

По материалам The Diplomat

Добавить комментарий

Поиск авиабилетов