Китайский архипелаг не совсем ГУЛАГ: Крупнейшее нарушение прав человека в XXI-ом веке

Азия

29 марта 2019, 15:56

20180602_FBP001

Сотни тысяч тюркоязычных уйгуров исчезли в Синьцзяне — северо-западной провинции Китая. Это довольно пустое и широкое место. Этот регион является крупнейшим китайским производителем нефти и газа, и значительная часть топлива импортируемого из Центральной Азии и России, проходит по этому пути к восточному побережью. Сейчас это также жизненно важное звено в инициативе Belt and road «Пояс и дорога». Это важная часть внешней политики, которая направлена ​​на то, чтобы связать Ближний Восток и Европу с Китаем с помощью инфраструктуры, инвестиций и торговли.

Но помимо этого, это дом уйгуров, крупнейшей мусульманской группы в стране, которые этнически весьма отличаются от ханьских китайцев. Недавняя история беспорядков в уйгурских районах и, в частности, кровавое межэтническое насилие в Урумчи в 2009 году, последовавшее за убийством уйгуров в других районах Китая, а также терроризм привели к усилению репрессивных тенденций правительства. При назначении в 2016 году нового партийного босса Чэнь Цюаньго правительство провинции также значительно увеличило средства, которые вкладывается в контроль за деятельностью и «корректировку» верований уйгурского населения.

На самом деле, этот режим является расистским, пристрастным и тоталитарным — в смысле стремления влиять на все аспекты жизни людей. Он создал полноценное полицейское государство. И в данный момент он осуществляет одно из самых масштабных и игнорируемых нарушений прав человека в мире.

Правительство строит сотни или тысячи непризнанных во всем мире «перевоспитательных лагерей», в которые уйгуров можно отправить по любой причине — ни за что. В некоторых из них повседневные условия кажутся не жестокими, а скорее жуткими. Один освобожденный заключенный сказал, что ему не разрешали есть, пока он не благодарил Си Цзиньпина и Коммунистическую партию. Всплывали также сообщения о пытках в других лагерях. — В январе в Урумчи скончался уважаемый мусульманский религиозный деятель — 82-летний Мухаммад Салих Хаджим.

В Кашгаре, самом большой уйгурском городе, четыре лагеря — самый большой находится в средней школе № 5. В 2017 году начальник местной службы безопасности заявил, что в городе содержится «около 120 000» человек. В Корле, в центре провинции, сотрудник службы безопасности недавно заявил, что лагеря настолько переполнены, что чиновники в них просят полицию прекратить привозить людей.

Но в результате подобной политики строится все больше лагерей: архипелаг перевоспитания производит искусственные острова еще быстрее, чем Южно-Китайское море. Адриан Зенц из Европейской школы культуры и теологии в Германии изучил контракты по закупкам 73 перевоспитательных лагерей. Он обнаружил, что их общая стоимость составила 682 млн юаней ($108 млн), почти все из которых были потрачены — с апреля 2017 года. Согласно данным, полученным в Акто — округе, расположенном недалеко от границы с Кыргызстаном, в 2017 году было потрачено 9,6% бюджета на обеспечение безопасности (включая лагеря). В 2016 году расходы на безопасность в провинции были в пять раз больше, чем в 2007 году. К концу 2017 года цифра была уже в десять раз больше: 59 млрд юаней.

За все это время правительство официально не подтвердило существование лагерей. Они не регулируются каким-либо судебным процессом. Задержания проводятся по приказу полиции или партийных чиновников, а не по решению суда. Одна женщина-предприниматель была заключена в тюрьму за просто за то, что мыла свое тело в соответствии с исламским обычаем. Тридцать жителей Или — города недалеко от казахской границы — были задержаны «по подозрению в желании выехать за границу» — по словам начальника местной службы безопасности. Другие «преступления» включали в себя: твердые религиозные взгляды, позволение другим проповедовать религию, спрашивать, где находятся их родственники, и отказ петь государственный гимн на китайском языке.

Таким образом, значительная часть всего уйгурского населения под подозрением. Если бы возможности содержания под стражей в Кашгаре могли покрыть всю провинцию в целом, 5% уйгурского населения — 10 миллионов человек — были бы задержаны. Другие данные свидетельствуют о том, что это вполне возможно. В феврале радиостанция «Свободная Азия» (RFA), финансируемая независимым агентством американского правительства, позвонила 11 случайным семьям в Аралтобе, на севере провинции, вдали от уйгурского центра. Шестеро из них сказали, что члены семьи были отправлены в лагеря. В деревне, которую позднее посетило агентство FP«Франс Пресс» в провинции Каракаш недалеко от Хотана, пятая часть взрослых была задержана в течение четырех месяцев.

Майя Ван из правозащитной группы Хьюман Райтс Вотч, считает, что общее число задержанных может составить 800 000 человек. Тимоти Гроуз, профессор Университета Роуз-Халман в Индиане, считает, что в общей сложности от 500 000 до 1 миллиона человек означает, что примерно от одной шестой до трети молодых мужчин и уйгуров средних лет были задержаны или находились в какой-то момент в прошлом в лагерях.

Правительство Китая утверждает, что подобные жесткие меры необходимы для предотвращения насилия, связанного с уйгурским сепаратизмом. В 2013 году уйгурский террорист-смертник врезался в пешеходов на площади Тяньаньмэнь в Пекине. В 2014 году уйгурская банда, вооруженная ножами, убила 31-ого человека на железнодорожной станции в Куньмине, в провинции Юньнань. В Китае это расценили как инцидент сравнимый с атаками 11 сентября 2001 года на Америку. Беспорядки в Ярканде в том же году привели к сотням смертей. В результате нападения на угольную шахту в Аксу погибло 50 человек. Власти Кыргызстана обвиняли уйгурских террористов в попытке взорвать китайское посольство в Бишкеке. Уйгуров также обвиняют в взрыве, в результате которого погибло 20 человек в храме Бангкока — популярном среди китайских туристов.

Как указывают китайские власти, существуют тревожные связи между уйгурским сепаратизмом и глобальным джихадом, особенно в уйгурской диаспоре, базирующейся в Турции. Китайские и сирийские официальные лица говорят, что 1500 уйгуров воевали с Исламским Государством (ИГИЛ) или с Аль-Каидой в Сирии. Группа под названием «Туркестанская исламская партия», которая требует независимости для Синьцзяна, запрещена антитеррористическими законами в Америке и Европе. В 2016 году перебежчик из ИГ предоставил список иностранных рекрутов: 114 там были из Синьцзяна.

Но система репрессий в провинции выходит далеко за рамки всего, что может быть оправдано такими наклонностями и связями. В Хотане полицейский участок можно встретить каждые 300 метров — или около того. Их называют «полицейскими участками удобства», как если бы они были магазинами. Станции без окон, серого цвета брони, с решетками на дверях, являются частью «системы управления сетью», подобной той, которую ввел Чэнь, когда был руководителем партии в Тибете с 2011 по 2016 год. Власти делят каждый город на квадраты — около 500 человек. На каждой площадке есть полицейский участок, который следит за жителями. Таким образом, в сельской местности, каждая деревня под пристальным контролем.

Удостоверения личности уйгуров сканируют, делают фотографии и отпечатки пальцев, недавно применена и технология распознавания радужной оболочки глаза. Женщины на контроле должны снять свои платки. Трем молодым уйгурам говорят включить свои смартфоны и набрать пароли. Они отдают телефоны полицейскому, который кладет устройства в подставку, которая загружает их содержимое для последующего анализа.

На каждом километре дороги может быть по четыре — пять подобных контрольно-пропускных пунктов. Уйгуры проходят их по многу раз в день. У магазинов и ресторанов в Хотане есть alarm-кнопки, с помощью которых можно вызвать полицию. Время отклика составляет одну минуту. Очевидно из-за нападений с помощью холодного оружия, ножи и ножницы так же трудно купить, как оружие в Японии. В мясных лавках и ресторанах по всему Синьцзяну вы увидите только кухонные ножи, прикованные к стене, чтобы их не схватили и не использовали в качестве оружия. А QR-коды, содержащие информацию о личности владельца, должны быть выгравированы на каждом лезвии.

Примечательно, что во всех магазинах и ресторанах Хотана должен работать дежурный полицейский. С этой целью в полицию были зачислены тысячи продавцов и официантов. Каждый из них со шлемом, бронежилетом и дубинкой. На рынке эти полицейские сидят в каждом киоске, а отряд полицейских, работающих полный рабочий день, идет по рынку, следя за тем, чтобы камеры безопасности работали и приказывает продавцам надеть шлемы. На вопрос, почему они их носят, помощники кратко отвечают «безопасность».

На железнодорожном вокзале города путешественники проходят через три раунда проверки багажа, прежде чем купить билет. На борту полиция идет вверх и вниз, приказывая уйгурам снова открыть свой багаж. Продавцы в униформе, контроль ножей и «полицейские участки» — это только наиболее заметные элементы полицейского государства.

В рамках системы фангхуджу «fanghuiju», команды из 6 человек, состоящие из полицейских или местных чиновников и всегда включающие в себя одного говорящего на уйгурском языке, ходят от дома к дому, собирая досье личной информации. Fanghuiju означает «изучение условий жизни людей, улучшение их жизни, завоевание сердец людей». Но партия называет эту работу «искоренением опухолей». Команды — более 10 000 в сельских районах в 2017 году – оперативно сообщают об «экстремистском» поведении  -таком как не употребление алкоголя в пост во время Рамадана и ношении длинных бород. Они также сообщают о наличии «нежелательных» предметов, таких как Коран, или установок, таких как «идеологическая ситуация», которая не поддерживает политику партии.

По материалам The Economist

Добавить комментарий

Авиабилеты