Китайская военно-техническая индустрия укрепляется в Центральной Азии

Азия

20 сентября 2019, 14:11

M.News

Настойчивость Китая в Азии часто рассматривалась как попытка установить равновесие с США, Индией и другими державами в регионе. Но в течение десятилетий китайская военная мощь в регионе не строилась исключительно на китайских технологических достижениях.

С момента прихода к власти президент Си Цзиньпин инициировал различные военные реформы Китая, в том числе, позволил гражданским компаниям инвестировать и модернизировать отрасль военных технологий. Вместе с национальной стратегией по созданию общества, основанного на гипер-технологиях, китайская военно-техническая индустрия постепенно становится серьезным лидером, особенно в области телекоммуникаций военного назначения.

Одним из регионов, который занимает видное место в этом развитии, является Центральная Азия. Все это происходит на заднем дворе России, но все больше в интересах безопасности Китая; и именно Центральная Азия дает основу для расширение военной уверенности Пекина.

В то время как военно-технологическая индустрия Китая росла, Россия приложила мало усилий для инноваций в своей военно-технологической отрасли. Слабый производственный сектор военных деталей в России по-прежнему дает Китаю преимущество в производстве традиционных компонентов, а также новых телекоммуникационных компонентов военного назначения. Уже в 2015 году аж 186 видов российской военной техники нуждались в комплектующих от производителей Украины. Помимо всего прочего, огромный долг российской военной промышленности делает более дешевые китайские альтернативы все более и более привлекательными.

С 1999 года китайская армия больше не контролирует военные технологические компании, что является частью усилий по искоренению коррупции в военной сфере. Таким образом, Государственный совет Китая смог напрямую использовать партийную идеологию в исследованиях, производстве и продаже военной техники. И продажа оружия в Центральную Азию может быть расценена как намеренное партийное решение — позиционировать Китай по-новому стратегически и уравновесить российское влияние на границе.

После распада Советского Союза Центральная Азия стала одним из источников для военных технологий Китая. В 1998 году Китай купил у Казахстана 40 торпед «Шквал». И сегодня именно китайская отрасль военных поставщиков заполняет пробел на рынке дешевого оборудования.

Китайская военная техника не имеет китайских характеристик. Советское происхождение современной китайской военной техники делает пекинскую комплектацию удобной для стран Центральной Азии. Многие виды оружия рассчитаны на универсальные советские боеприпасы, такие как VT-4 и VN17 NORINCO.

В сентябре 2018 года Казахстан приобрел у китайской CATIC военный самолет Y-8 — копию Ан-12 Антонова. В январе 2018 года Туркменистан приобрел у китайского CASIC QW-2 Vanguard 2 — аналог российского 9K38 Igla. В марте 2016 года в ходе военных учений в Туркменистане была замечена система ПВО HQ-9, аналог российской S-300, купленная у китайской CPMIEC. Как сообщается, HQ-9 есть и в Узбекистане.

Многие китайские поставки оружия в Центральную Азию значатся как пожертвования. Пожертвования иностранным армиям осуществляются за закрытыми дверями и не регулируются китайским регламентом 2002 года об экспорте оружия. В октябре 2010 года таджикской полиции было пожертвовано оборудование на более $600 000. Еще одно пожертвование было сделано в январе 2014 года: таджикской и кыргызской полиции. Эта же компания, China Jing’an Import & Export Corporation, ведущая китайская компания по производству полицейского оборудования, построила новое здание по борьбе с незаконным оборотом наркотиков в Кулябе в марте 2016 года, главном южном городе на границе Таджикистана с Афганистана. В декабре 2018 года Таджикистан продемонстрировал свои патрульные машины VP11, сделанные китайской NORINCO.

Китайская самоуверенность в Центральной Азии указывает на распад предполагаемого традиционного китайско-российского экономического и военного разделения труда в регионе. Россию часто понимают как гаранта безопасности в регионе, в то время как Китай все чаще играет важную, но исключительно экономическую роль. Тем не менее, даже с фактическим российским зеленым светом, китайские поставщики военных технологий годами изо всех сил пытались найти опору в Центральной Азии.

В Центральной Азии, помимо прямых пожертвований, газ часто обменивается на военную технику. HQ-9 в Узбекистане и Туркменистане является частью китайской оплаты за природный газ по газопроводу Центральная Азия-Китай. В январе 2015 года Туркменистану был предоставлен кредит на покупку оружия с погашением за счет природного газа.

В декабре 2017 года экспорт туркменского газа в Китай резко сократился. К февралю 2018 года цена на природный газ в Китае подскочила на 40 процентов. Китайско-туркменские отношения, похоже, ухудшились. В январе 2019 года Китай включил Туркменистан в черный список, прекратив весь будущий военный экспорт в страну.

Для Туркменистана в последние годы продажа газа в Китай была единственной опцией. Китай финансировал трубопроводы Туркменистана, а другие клиенты — такие как Россия и Иран — были проблематичными по причинам санкций и политики. С 2018 года туркмены, по сообщениям, повышают свои цены, опасаясь, что продолжающаяся торговая война США и Китая может привести к санкциям против Китая, что еще больше осложнит его поставки газа. В 2019 году Туркменистан снова начал продавать газ России. В августе 2019 года Туркменистан согласовал трубопровод для продажи газа в Европейский Союз во время Каспийского экономического форума.

Для китайских поставщиков военных технологий развитие позиций в Центральной Азии — непростая задача. Чтобы сохранить присутствие, почти всем пришлось диверсифицировать гражданские предприятия, такие как трубопроводы.

NORINCO, одна из семи китайских компаний, имеющих государственное разрешение на экспорт оружия, впервые продала трубы и баллоны с природным газом в Центральную Азию в 2007 и 2009 годах, когда началось строительство газопровода Центральная Азия-Китай. Оператор казахстанского нефтяного месторождения KAM, NORINCO также передал технологию казахстанскому Atobe Steel Production для строительства крупнейшего концентратора железной руды в Центральной Азии в июне 2017 года. Собирая информацию во время ведения бизнеса, Poly Tech, еще один поставщик военных технологий, пользуется поддержкой высокого уровня. Политики, такие как зять Мао, перенесли завод по производству шин в Узбекистан в июне 2017 года.

В течение многих лет Китай использовал уйгурский сепаратистский дискурс для стимулирования военного вопроса в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). В основе китайской одержимости «тремя пороками» — терроризмом, сепаратизмом и религиозным экстремизмом, а также крупнейшими военными учениями между Китаем и Центральной Азией в 2014 году является население 11 миллионов уйгуров в Синьцзяне. Это якобы оправдывает военные пожертвования и дальнейшее военное сотрудничество между Китаем и Центральной Азией.

В начале этого года в сообщении «Вашингтон пост» указывалась китайская военная база в Таджикистане, утверждалось, что она действовала не менее трех лет. Китайское правительство мало говорило о такой базе, за исключением того, что оно построило несколько зданий для борьбы с незаконным оборотом наркотиков вдоль таджикско-афганской границы. Расширение сотрудничества с Афганистаном продолжит оправдывать присутствие Китая в границах Таджикистана, особенно на Дальнем Востоке.

Действительно, с крахом предполагаемого китайско-российского экономико-военного разделения труда, растущим экономическим интересом в Центральной Азии как главном коридоре Инициативы «Пояс и дорога» и продолжающимся анти-уйгурским сепаратистским дискурсом, Центральная Азия становится очевидным выбор для расположения таких военных баз.

The Diplomat

Добавить комментарий

Поиск авиабилетов