ru_RU

«Иран — бумажный тигр». Аркадий Дубнов: зачем Тегеран признал вину за сбитый лайнер и почему войны с США не будет

Интервью

11 января 2020, 20:46

666

Аркадий Дубнов

На третьи сутки после авиакатастрофы в небе над Тегераном Иран признал, что сбил украинский «Боинг» ракетой класс «земля-воздух». Политический обозреватель Аркадий Дубнов объясняет, почему теперь отношения Исламской Республики и Соединенных Штатов должны потеплеть.

— Аркадий, почему Иран все-таки признал, что сбил украинский Боинг в Тегеране?

— Достаточно скорое признание ответственности за сбитый лайнер объясняется тем, что свидетельства вины неопровержимы. Если бы Иран долго упирался, то наказание за уход от ответственности было бы еще жестче. Быстро посчитав все плюсы и минусы, иранцы пришли к выводу, что в их ситуации лучше выбрать наименьшее из двух зол. Думаю, что теперь, после признания вины, может даже начаться процесс потепления в отношениях между Ираном и Западом, в первую очередь между Ираном и США. К этому будут стремиться все стороны. Конечно, можно рассуждать об иранском достоинстве, об их самосознании, которое не позволяет лгать совсем откровенно, хотя я бы остерегся называть это первопричиной. Тем не менее, это выгодно отличает Тегеран от Москвы в ситуации, связанной с малазийским Боингом.

— Перед тем, как признать вину, Иран консультировался с Россией как с союзником?

— Ни в коем случае. С нашими они бы не стали сейчас консультироваться. Как стало известно, был задействован тайный канал связи между Вашингтоном и Тегераном через швейцарское посольство, которое представляет интересы Штатов в Тегеране. Думаю, американцы дали понять, в случае, если иранцы как можно быстрее признают ответственность, последствия для них будут гораздо менее тяжкими, чем было бы в противном случае.

— После заявления Трампа о том, что американцы не будут наносить военный удар по Ирану, большая война Ближнему Востоку не угрожает?

— Уже 3 января, когда стало известно о ликвидации Касема Сулеймани, я сказал, что войны не будет. Будет воспроизводиться постоянная напряженность, спровоцированная попытками взаимного урегулирования претензий сторон и столкновениями амбиций лидеров. Это неизбежно, особенно на Ближнем Востоке. Но, забегая наперед, скажу, что невозможно даже было думать о перерастании конфликта между Ираном и США в мировую войну просто потому, что их потенциалы несоизмеримы. Иран не способен нанести ущерб, сколько бы ракет ни выпустил в направлении американской инфраструктуры или живой силы. Иран — это бумажный тигр. Не может он реально угрожать серьезными потерями Штатам.

— На Ближнем Востоке уже 9 лет идет война, до этого тоже всегда было неспокойно. Почему этот регион такой взрывоопасный?

— Во-первых, это главный мировой регион, где сосредоточены основные запасы углеводородов: нефти и газа. Потребители этих ресурсов — западные страны, а источник — страны Персидского залива и Иран. Последние враждуют между собой в силу того, что монархии Залива и близлежащие государства Северной Африки, как правило, населены мусульманами-суннитами. Иран населен мусульманами, которые исповедуют шиитский ислам. Шииты в мировом мусульманстве насчитывают, может быть, 15-20 процентов. Исторически шииты и сунниты находятся в состоянии  глубокой вражды и соперничества. Именно это соперничество и составляет квинтэссенцию схваток на Ближнем Востоке.

Сразу после Второй мировой войны Ближний Восток стал местом, где решением ООН было основано первое еврейское государство, Израиль. Это было воспринято в штыки окружающим его арабским миром. Тогда это были сунниты, близлежащие Египет, Иордания, Сирия, а после падения шахского режима в Иране главным врагом Израиля стал Иран. Он до сих пор не исключил из своей государственной концепции положение об уничтожении «сионистского режима».

Третья линия — это концептуальное стремление США обеспечить безопасность морских и сухопутных инфраструктур для поставки углеводородов на Запад, а также дать гарантии безопасности Израилю.

Четвертое, и это тоже началось в эпоху после Второй мировой войны, — линия напряжения на Ближнем Востоке между Западом и СССР. Особенно это напряжение усилилось после возникновения государства Израиль. Противостояние было унаследовано в постсоветскую эпоху, когда Россия пытается восстановить свое влияние.

— Почему это напряжение усилилось в последние годы?

— Оно просто стало более наглядным после начала гражданской войны в Сирии. Силы, оппонирующие режиму Башара Асада, пытались свергнуть его, это привело к возникновению достаточно противоречивых структур внутри страны. С одной стороны, это шиитские группировки, поддерживающие Асада, с другой — противостоящие им группировки суннитов, поддерживаемые арабскими монархиями Залива. С третьей — проиранские группировки, которые поддерживали Асада в силу конфессиональной солидарности.

В конфликт вовлечена Турция, поскольку она пытается гарантировать безопасность своих границ, на приграничных землях живут курдские меньшинства. Все курды считаются угрозой территориальной целостности Турции. Курды, живущие в Турции, Сирии и Ираке, не имеют собственного государства, но всеми силами стремятся к независимости. Это становится постоянным источником напряженности.

И, естественно Израиль. В начале гражданской войны в Сирии он не был заинтересован в свержении Асада. Ему удобно иметь под боком Сирию с ее авторитарным режимом, который не позволял бы стране рассыпаться на неконтролируемые территории, каждая из которых угрожала бы безопасности Израиля.

Потом включилась еще Россия, которая пришла на помощь Асаду, была в союзе с шиитскими и проиранскими формированиями, пытаясь сохранить его режим.

Всему этому противостояли группировки, поддерживаемые США. Это сильно интернационализировало войну в Сирии. И одним из побочных проявлений ее стало усиление влияния на Ближнем Востоке России, которая, как я говорил, пыталась вернуть себе позиции в регионе. В том числе, за счет возвращения утерянных со времен СССР военных баз. В результате военного вмешательства России режим Асада устоял, хотя ему прочили от силы несколько месяцев до прихода в регион России. После убийства Сулеймани Россия укрепилась еще больше за счет ослаблений позиций Ирана.

— Стратегически со стороны России было разумно вмешиваться в конфликт на Ближнем  Востоке?

— Если мы говорим об интересах действующего путинского режима, то вмешательство России в Сирийскую войну было выгодно как по внутреннеполитическим, так и по внешнеполитическим причинам.  Внутриполитические всем известны: нужно было мобилизовать электорат вокруг вождя, поддержка которого после крымской кампании стала потихоньку таять. И вот эта сирийская кампания, которая последовала через год после крымской, в случае удачного завершения, могла способствовать улучшению реноме хозяина Кремля в глазах значительной части россиян, тоскующих по утерянному ощущению имперского величия. В значительной степени эта задача была решена. Особенно когда президентом США стал Дональд Трамп. Говорить о разумности или неразумности поведения лидеров довольно сложно. Вот разумно или неразумно ударил Трамп по Ирану? С одной стороны неразумно, а с другой, он сегодня одержал значительную пропагандистскую и внутриполитическую победу. Возможно, он уже выиграл свои президентские выборы на второй срок.

— Война в Сирии заканчивается?

— Войны такого рода могут очень долго длиться. Здесь нет стороны, которая бы капитулировала, нет «Акта о капитуляции», нет стран-победителей. Это вялотекущая герилья, которая может продолжаться, вспыхивая время от времени.

— США объявили, что уходят с Ближнего Востока. И действительно уйдут?

— Думаю, сам Дональд Трамп не может сказать, уйдут Штаты с Ближнего Востока или нет. Я полагаю, до конца его президентского срока окончательно уйти им оттуда не удастся, даже если они этого и сильно хотят. Огромное количество интересов и обязательств связаны не только с интересами сегодняшней администрации, но и со стратегическими интересами США как мирового гаранта или жандарма, и с их пребыванием на Ближнем Востоке. Мы не можем понять, смогут ли американцы уйти даже из Афганистана, хотя Трамп заявил об этой цели еще во время избирательной кампании. Там у США наиболее весомый военный контингент, около 12 тысяч военных. Не думаю, что они полностью смогут или захотят уйти с Ирака. Иракцы заговорили, что они готовы предложить механизм вывода американских войск, но это определяется текущей политической конъюнктурой. Сейчас ситуация немного стабилизируется и разговоры утихнут, поверьте мне. Так что это все сиюминутные спекуляции. До тех пор, пока не установится новая стабильная расстановка сил между США, Китаем, Россией, Европой, разговора о полном уходе США с Ближнего Востока быть не может.

— Путин тоже несколько раз объявлял, что Россия выводит свои войска с территории Сирии.

— Роль России на Ближнем Востоке несоизмерима с ролью США. На сегодня у России там несравнимо менее амбициозные цели. Да, она пока держит хорошо, весомо, но держит лишь флаг. Она там присутствует, повторяю, вернула даже себе военные базы в Сирии. Но говорить о более весомом присутствии не приходится, и не дай бог, если Россия начнет туда закачивать новые военные силы. В России это не будет встречено с энтузиазмом.

— Иран грозит, что вопреки всем запретам, он будет пытаться создать ядерное оружие. Есть у них достаточные ресурсы и возможности?

— Разговор о ядерном оружии в Иране — это разговор о национальных амбициях Ирана как региональной державы. Да, у них была ядерная программа, да, они грозились наработать столько урана, чтобы создать реальные ядерные боеголовки. До этого действительно далеко. Трамп уже заявил, что пока он президент, никогда не допустит ядерного оружия в руках Ирана. И понятно, что этого никогда не допустит Израиль. Он ударит по всем установкам, позволяющим обогащать уран. И этот императив будет существовать до тех пор, пока Иран остается единственной в регионе страной, которая концептуально угрожает существованию соседнего государства. Именно это остается главным возмущающим моментом на Ближнем Востоке. Иран как государство, а не какие-то прокси образования, заявляющее, что оно готово сбросить в море «сионистский режим». Вот до тех пор в руки этого государства не должно попасть ядерное оружие.

— Если анализировать ситуацию на Ближнем Востоке, такое впечатление, что мира там не будет никогда.

— Никогда не говори никогда. Вот живут же там люди, они настолько привыкли к такому существованию — ни мира, ни войны, что прекрасно функционируют, рожают, делают открытия, двигаются вперед. Израильтяне к такому состоянию относятся как бы метафизически. Мол, нам к этому не привыкать, у нас есть свое государство, и мы всегда готовы отразить нападение. Вот вам и весь ответ на вопрос. Если соседи не хотят пользоваться благами цивилизации и жизнь собственных детей им менее дорога, чем стремление убивать чужих, так будет всегда.

Записала Галина Остаповец, для M.News World

Добавить комментарий

Поиск авиабилетов