ru_RU

«Бро не багаж». Аркадий Бабченко — о котах, о любви, об «Аэрофлоте»

Мнения

04 февраля 2020, 14:25

5 319

kot

У меня есть кот. Точнее, был. Точнее, есть. В общем, я его не видел уже три года. С тех самых пор, как на костылях бежал из Мордора куда глаза глядят. Но когда все устаканится и у нас опять появится хоть какое-то определённое жильё хоть на какой-то определённый срок, мы его перевезем к нам. И семья вновь воссоединится. И Василий снова припрётся и завалится ночью на грудь, будет орать, тереться мордочкой о бороду, загадит все своей шерстью и сожрёт перчатки. Скучаю ли я по нашему Василию? Безусловно.

Ласковый добрый кот с совершенно собачьим характером. Люблю ли я своего кота и считаю ли я его членом семьи? Нет. Более того, в моем представлении это совершенно не правомерная постановка вопроса.

Любовь — это, в первую очередь, самопожертвование. Если ты не готов умереть за другого, значит, ты не любишь его. Твоё чувство не соответствует заданной формуле. Привязанность — да. Ответственность — да. Ми-ми-ми — да. Но не любовь.

За членов своей семьи я готов умереть. Но за кота умирать я не готов совершенно. Если мой ребёнок окажется в горящем здании — я полезу за ним, не раздумывая. За котом я в огонь не полезу. Если бы мне надо было вытащить жену из Мордора путем обмена её на свою свободу, я бы вернулся, не раздумывая. За котом — нет. Я и не возвращаюсь. Более того, я в критической ситуации не раздумывая убью, освежую и съем кота, если надо будет накормить свою семью. А ради своей семьи я освежую себя сам.

Тот, кто ставит знак равенства между человеком и котом, просто не был в ситуациях, сравнимых с глубокой задницей. Когда вот по-настоящему. Когда надо выбирать. Когда и своя-то жизнь уже ни черта не стоит, не то что чужая. Человеческая. А не кошачья. Жизнь лучше всего расставляет приоритеты по местам. И я вас уверяю: когда будет стоять выбор между вашей жизнью и жизнью кота, у вас вообще даже вопросов не возникнет.

В горах к нам приходила собака. Добрая ласковая домашняя милаха. Мы её подкрамлвали. Но когда третий день нам не завезли жратву — зимой в горах — мы её застрелили и съели.

Слово «любовь» в русском языке слишком общеупотребимо. Когда одно и то же слово применяется и к женщине, и к хомяку, и к борщу — оно теряет свои очертания. Свое значение. Украинский язык в этом плане гораздо точнее. «Кохать» и «любить» — разные вещи. Кота нельзя кохать. Даже собаку нельзя кохать. Нельзя сказать про бурундучка «коханий мій». Кохать можно только человека. Это место может принадлежать только личности. А борщ и кота можно любить. Это разные коннотации.

Да, иногда, в литературных случаях, можно кохать и собаку. Чтобы подчеркнуть привязанность одинокого человека к единственной живой душе в его жизни. Но это уже случаи из области исключений. Когда я был ребёнком, у нас во дворе жила собака. Что-то типа бобтейла, точнее не знаю, я совершенно не помню её со стороны морды. Я помню её только со спины.

Собака была довольно грязная, нечёсаная, худая, старая, как слепой болотный леший, и с такой же помутневшей скомкавшейся шерстью. Сколько я себя помню, ребёнком, отроком, юношей и даже немного после армии, у неё был жуткий геморрой. И хозяйка постоянно приклеивала ей задницу лейкопластырем, чтобы не вываливалась. У неё никого не было, кроме этой собаки.

Когда наш кот выпал из окна, он, по предварительному осмотру, сломал себе шейку бедра. Надо было вырезать сломанный участок кости и вставить протез. Для этого надо было сделать рентген. Для этого мне надо было взять сломанную кошачью лапу и оттянуть её вбок — врач был один и он был занят аппаратом. Я не с первого раза смог это сделать. И даже, наверное, не с пятого. На стадии причинения боли живому существу мой цинизм закончился.

Я ломал ногу, и я представляю, что это такое — оттягивать её вбок для рентгена. От воспоминания об этом моменте издевательства над котом — пусть даже и для спасения его жизни — меня передёргивает до сих пор.

Мой кот обошёлся мне в сорок тысяч рублей при курсе еще тридцать, деньги, которые я и на себя решился бы потратить со скрипом. Но это совсем не означает, что я возлюбил его, как собственного ребенка.

Но при этом я, довольно цинично относящийся к живности, кажется, единственный в истории про «Кот-Аэрофлот» задался вопросом: что ж ты, гадёныш, делаешь?

Помните этот всемирный хайп пару месяцев назад, когда «Аэрофлот» отказался взять в салон кота весом в десять килограммов и заставлял сдать его в багаж? «Аэрофлот», конечно, мерзавцы. Но, скажите, только у меня одного возник вопрос — ты до какого состояния животное довел, дурень? Как ты смог раскормить кота до десяти килограммов? Ты зачем издеваешься над ним? Ты убиваешь его, причем убиваешь пытками — одышкой, отказом почек, ожирением — ты это-то понимаешь? У тебя кот в третьей стадии ожирения — ты что с животиной делаешь? Любовь — это еще и ответственность.

Да еще и потащить животное на высоту десять тысяч метров. Вы представляете, какой это стресс для домашнего кота — полёт на самолёте? Поездка до аэропорта, все эти люди, эти толпы, эта суета, этот шум, этот рёв двигателей? Слух кошки чувствительней человеческого в двадцать пять раз. Представьте, что это для неё такое — шум турбин взлетающего «Боинга», вонь керосина, подъём выше Эвереста и спуск с него.

Вы не объясните коту, что для того, чтобы избежать боли в его чувствительных ушах, ему надо сглатывать при подъеме, или зажимать нос и продувать уши при спуске. Ему больно. Ему страшно. У него жуткий стресс. Животным плохо в самолете. Как это можно не понимать?

Это примерно как взять этого чувака и из уютной квартирки пересадить в бусик под Иловайском, несущийся на бешеной скорости, под обстрелом, выходя из окружения. Уровень стресса будет примерно одинаковый. Лезущие из орбит глаза и неконтролируемое лицо — примерно такими же.

Зачем ты его тащишь? Куда? Какая такая крайняя безвыходная жизненная необходимость образовалась — подвергать животное такому дичайшему стрессу? На пляжике в Таиланде с котиком поваляться? Зачем вообще таскать животных за тысячи километров без крайней на то необходимости? Они вам что, плюшевые игрушки, что ли?

У нас вот — крайняя необходимость. И то мы не таскаем с собой кота по всему миру. И то, когда вроде осели, наш кот не полетит к нам самолетом. Придумаем что-нибудь. Найдем попутные наземные пути, вложим в него еще десять тысяч — чёрт с ним — но мучить кота не будем.

Вот я, не считающий кота чем-то большим, чем просто кот, это понимаю. А любители пафосных фраз про любовь к животным и про то, что «бро — не багаж», почему-то нет.

Любовь — это на протяжении полутора десятилетий дважды в день засовывать собачью задницу обратно вовнутрь, приклеивать её пластырем, помогать ей покакать, а потом протирать эту попу кремом. Вот это — да. Это любовь. А раскормить кота до десяти килограммов и тащить на высоту десять тысяч метров — это издевательство. Это убийство животного путем пытки.

За семьдесят лет хорошей сытой мирной жизни без глобальных катаклизмов мир перестал понимать, что действительно является важным. Приоритеты сместились. Реальность стала терять очертания. Плюшевый инфантилизм победил реальное сострадание.

Этот инфантильный мир будет спасать кого угодно. Он будет восхищаться и сюсюкаться или возмущаться и негодовать по поводу кого угодно. Собачек. Кошечек. Хомячков. Птичек. Только не людей. На людей всем плевать.

Тебя будут завоевывать, оккупировать, геноцидить, репрессировать, ты будешь бросать дом и бежать куда глаза глядят в одних трусах, будешь умирать, жить в землянках или под завалами — но всем будет плевать. Тебе никто не поможет. Все будут заняты спасением коал. Или жирных котиков в самолетах.

В Германии есть общество защиты лягушек. Напомните мне, сколько моделей оголились, чтобы купить жилье беженцам с Донбасса? Коалы, это, конечно, замечательно. Но люди, по-моему, все-таки важнее. Любите людей. А животных достаточно просто не мучить.

Аркадий Бабченко, специально для M.News World

Добавить комментарий

Поиск авиабилетов